Осталась незамеченной ещё одна важная книга – сборник текстов русских экспрессионистов.
Началось всё с Ипполита Соколова. Был такой «юноша бледный со взором горящим», который страстно желал прославиться. Сначала бегал за имажинистами. Хотел стать одним из них. Но, получив отказ, решил основать собственную школу поэзии – экспрессионизм[2].
Его брошюрки рубежа 1910-1920-х годов до сих пор можно встретить в букинистических магазинах. В очередном экземпляре «Бунта экспрессиониста» (1919) нам встретился такой автограф поэта: «Это – первый период русского экспрессионизма. Экспрессионизм – синтез трёх течений русского футуризма – “имажизма” Маяковского и Шершеневича, ритмизма С. Боброва и Б. Пастернака и обновления синтаксиса (с лета 1919 до лета 1920)». Подробно эта поэтика синтеза разбирается В.Н. Терёхиной в её монографии [3].
Мы же приведём одно небольшое доказательство – стихотворение из вышеобозначенной книги:
Мой мозг – публичный дом. Моя фантазия – проститутка: по вечерам шляется по Тверской, задрав высоко юбку.
Мой череп – удобная комната. Она здесь принимает гостей. Кровать вот скомкана… Душа моя – заспанная постель
От каждого нового мига, словно от каждого нового гостя, по сотне она берёт: ведь портниха – наука – тоже с неё запросит.
Помимо самих экспрессионистов во главе с Ипполитом Соколовым были ещё экспрессионистские группы – фуисты, «Московский Парнас» и эмоционалисты во главе с Михаилом Кузминым. Все они тоже подробно представлены и частично разобраны.
Представлены в книге статьи о кино, музыке, литературе и изобразительном искусстве, а также переводы европейских экспрессионистов (Якоб ван Годдис, Георг Гейм, Эрнст Толлер и т.д.).
Обращают на себя внимание названия сборников, которые выбирали молодые поэты этого странного литературного течения: «А» (Борис Перелешин, Александр Ракитников, Ипполит Соколов), «Мозговой ражжиж» (Николай Лепок, Борис Перелешин), «Стеарин с проседью» (Борис Земенков), «Ведро огня» (Гурий Сидоров), «Родить мужчинам» (Борис Несмелов).
Приведём небольшой отрывок из последней книги:
Стремительней свинцового ружейного плевка – в лабораторию Кольцова тысячелетняя тоска
Профессор, я хочу ребенка! Профессор, помогите мне! – по барабанной перепонке в учёной тишине.
Солидность удивлённо встанет, наморщась пробормочет: – Но!.. – А я – как тонущий «Титаник»: – Хочу родить, хочу давно! –
С накрененного аппарата Полтонны ужаса метнуть – такой испуганный вибратор профессорская нудь.
Пустых протестов неизбежность: Но вы – мужчина, как же так? А я – отважно и мятежно: – Тем пламенней мечта! – Быть может, пышно, на коленях: Профессор, гордостью Москвы кумиром новых поколений навеки сделаетесь вы! – <…> Монополисткам станет скверно, сломают пальцы тонких рук. А развлекать меня наверно приедет выдумщик Бурлюк.
1 понравилось
