Цитаты из книги Фауст

Оставил я поля и горы, Окутанные тьмой ночной. Открылось внутреннему взору, То лучшее что движет мной. В душе, смирившей вожделение, Свершается переворот: Она любовью к провидению Любовью к ближнему живёт.

Когда я юн и пылок был, Мне всё казалось мило; Где пир был, дым столбом ходил, Туда меня манило. Но старость злобная меня Клюкой своей хватила — И вдруг о гроб споткнулся я: Откуда ты, могила?

Я слишком стар, чтоб тешиться игрою, И слишком юн, чтоб без желаний быть.

Ты — то, что представляешь ты собою. Надень парик с мильоном завитков, Повысь каблук на несколько вершков, Ты — это только ты, ничто иное.

Мы драпируем способами всеми Свое безволье, трусость, слабость, лень. Нам служит ширмой состраданья бремя, И совесть, и любая дребедень.

Собою упоенный небожитель, Спуститесь вниз на землю с облаков! Поближе присмотритесь, кто ваш зритель? Он равнодушен, груб и бестолков. Он из театра бросится к рулетке Или в объятья ветреной кокетки. А если так, я не шутя дивлюсь, К чему без пользы мучить бедных муз?

Глупцы довольствуются тем, Что видят смысл в каждом слове.

Нет подходящих соответствий, И нет достаточных имен, Все дело в чувстве, а названье Лишь дым, которым блеск сиянья Без надобности затемнен.

Глупцы довольствуются тем, Что видят смысл во всяком слове. * Я не поклоны, я ей окна выбью! * Уменье жить придет само собою. Лишь верь в себя, так жизнь возьмешь ты с бою! *** Лишь тот достоин счастья и свободы — кто каждый день идет за них на бой.

Нам говорят: безумец и фантаст, Но, выйдя из зависимости грустной, С годами мозг мыслителя искусный Мыслителя искусственно создаст.

Гёте. Фауст. II часть (Пер. Б. Пастернака)

Ты говоришь, как сластолюб-француз, Прошу меня не торопить, однако. Не понима, право, что за вкус В глотанье наспех лакомства, без смаку? Приятно то, что отдаляет цель: Улыбки, вздохи, встречи у фонтана, Печаль томленья, - словом, канитель, Которою всегда полны романы.

Добра кто хочет, должен добрым быть; Кто жаждет благ, тот должен дух смирить; Кто алчет вин, тот у тисков трудися; Кто ждет чудес, тот верой утвердися.

Позвольте мне — хоть этикет здесь строгий, Сравненьем речь украсить: он на вид, Ни дать ни взять, — кузнечик долгоногий, Который по траве то скачет, то взлетит И вечно песенку старинную твердит. И пусть ещё в траве сидел бы он уютно, — Так нет же, прямо в грязь он лезет поминутно.

Ты неподвижности для счастья ищешь, А я для удовольствия кружу.

Наивничают, тайно строя глазки, Чтобы обставить нас не в первый раз! Ведь это — черти, как и мы, но в маске, Оружьем нашим побивают нас.

Но он ужасный мизантроп, Ворчлив, упрям и твердолоб. Одно уже людское имя Рождает злобу в нелюдиме.

Я вел себя позорно! Верх чудес: Дрянная похоть, пыл любовный, дикий Тебя смутили, прокопченный бес! Всем жертвовать из-за пустого дела Ты, опытный, разумный, был готов! Да, глупость немала: в конце концов Она тобою даже овладела!

"Гонца-красавца портит весть недобрая, А ты уже и без того уродина."

Признательности капля перевесит Тьму оскорблений, как они ни бесят.