Исток художественного творения

Статьи в сборнике написаны философом в середине 30-х годов прошлого века, с добавлением нескольких работ из 50-х, т.е. в том времени, когда модернизм уже не только был, но и начинал кончаться, но Хайдеггер (всё равно сидел) где-то недалеко от классического, я бы даже сказал инерционно-идеалистически-романтического понимания сущности искусства вообще и «художественного творения» в частности. Тем не менее, есть в книге несколько красивых коротких мест, связанных с заявленной темой, соответственно, «места» эти некоторые и приведем ниже с комментариями или без оных –по необходимости, а всё остальное в книге –разбавлено-вспененные чуть ли не тавтологические пояснения (или добавления) к его главному труду «Бытие и время». Итак. -«Красота есть способ, каким бытийствует истина – несокрытость» (с.169) –здесь достаточно было бы не конкретизировать после «истины», но он же старательно вбуравливается в «гиперфилософичность», словно не замечая, что сужает, таким образом смысл (и красоту) синтагмы. -«Язык не потому поэзия, что в нем –прапоэзия, но поэзия потому пребывает в языке, что язык хранит изначальную сущность поэзии» -хорошо, что большинство статей представлены в книге на двух языках: справа –на русском, слева –на немецком, -так вот, обращаясь к этому месту мы видим, что Хайдеггер употребляет здесь два варианта (даже три -с «прапоэзией») одного русского слова «поэзия»: Dichtung, Poesie, Urpoesie, и, соответственно в немецком оригинале синтагма звучит как бы более осмысленно (но в русском зато более абсурдистско-красиво). -«Искусство есть полагание истины в творении (с.215).. Искусство дает истечь истине. Будучи учреждающим охранением, искусство источает в творении истину сущего.» (с.217) –вдохновительно, чего уж там, и это, можно сказать, основной посыл книги, но не так (поэтически) хорошо, к сожалению, раскрытый. Вне парлептипности, само собой.

Художественное эссе с философским смыслом.

Простота, символически тут выраженная просёлочной дорогой, — не та простота, которая от безкультурья, от неотягощённости интересами и незанятости ума. Эта простота — свобода от мишуры и гонок цивилизации, от гипертрофированных потребностей ненасытного тщеславия, искажённых ценностей рыночных отношений, слепящего блеска внешнего успеха, утерявшего свои истоки. Она противопоставляется накатанной дороге, где на каждом столбе висят указатели и светофоры, и где ты неизбежно будешь там же, где и все (в конце концов — на кладбище, не сумев прихватить с собой ровным счетом ничего, из-за чего люди готовы перегрызть друг другу глотки), не успев сделать самостоятельного вдоха и выдоха, так чтобы они не регулировались дорожными знаками. Не только накатанной дороги предписанных желаний, но и накатанной дороги самого образа мышления.

Это свобода не от правил — нет, скорее, от страстей.

Недаром на грубой дубовой скамье вдоль проселочной дороги Хайдеггер помещает томик какого-то сложно воспринимаемого философа. Ведь чтобы понимать сложный философский текст, нам придётся отвлечься от привычных понятий. Всё та же накатанная дорога: кажется по нам самим проехались катком, заставив жить по всем известным понятиям, лишённым возможности остановить Землю, чтобы сойти, если ты оказался в центре такой лихорадки.

Я бы назвала это эссе вкладом если не в психологию, то в философию состояний. Уж больно ощутимо оно передаёт состояние как умиротворённый пейзаж, застывший в вечности. И в этом смысле Хайдеггер поворачивается к тем, кто знал его как философа, ещё одной гранью таланта. 

Известно, что Хайдеггер родился и умер в небольшом немецком городке Месскирхе, окружённом лесами, работая в промежутке в разных городах. У меня, пожалуй, нет сомнений, что именно родной городок вдохновил Хайдеггера своими окрестностями.

Удивительное дело. Когда читала - было сложно, вязко, долгими промежутками скучно. Прошло несколько дней - и, вуаля, Хайдеггер стал просачиваться в мой поток сознания. Вначале мне казалось, что это происходит совсем некстати, я пыталась трясти головой, дабы ни к месту всплывшие цитаты покинули её.. Но я поняла, что бесполезно противиться, поняла, что как не неожиданно, но Хайдеггер выдержал первую проверку временем, что он достоин моего внимания, усвоения, принятия его в круг моих учителей-интеллектуалов.. Вот уже несколько недель думаю над Хайдеггерскими Землей и Миром, о их споре - когда я вот-вот уже почти касаюсь ответа, слезы проступают на моих глазах от сознания гениальности и значимости этой истины, от того, насколько она своим существованием изменяет все то, что я считала "реальностью".