…и для нас остаётся тайной
Если люди выживут, то, возможно историками будущего будет отмечено, что «в Эпоху Сумерек конца Третьего Цикла люди предавались странным занятиям. Они читали книги о странных существах, называемых ими «эльфами», «гномами» или «орками». А некоторые потом наряжались такими существами и разыгрывали сцены из этих историй. Кроме того, мужчинами и женщинами в то время сочинялись многочисленные продолжения и вариации на уже известные темы, а потом та часть людей вступала в яростные споры о том, чья версия «правильней». Историки, стараясь проникнуть в суть нашей сумеречной эпохи, наверно, постараются связать это с «упадком религиозности предшествующего периода». «Средиземье» в качестве легендарной Земли, средоточия смыслов и т.д. вытесняет Ближний Восток, а «толкинистика» стала некоторой заменой библейских сказаний и для многих энтузиастов превратилась в своего рода «теологию». С одной стороны, это не может не радовать, потому что, таким образом, легенды Севера и миф Запада отвоевывает пространства (и умы), незаконно захваченные чуждой нашему духу религиозной экспансией. Но, с другой стороны, процесс этот идет так, что только ахаешь. Поражает невероятная инфантильность «ролевиков», но наряду с этим – и их великолепная организованность: и в реальном, и в виртуальном пространстве. Хотя, противоречие здесь кажущееся. Так, неглупые дети могут легко скооперироваться для длительной игры, но попробуй они организоваться, скажем, для уборки территории… Ко взрослым детям, играющим в фэнтези – это тоже относится. Между тем, события закатнйо эпохи идут своим чередом. Сумерки сгущаются – Тьма надвигаются. И от основополагающих мифов нашей культуры, творящих пра-феноменов её, остаются какие-то крошки в виде жалких «фэнтези» и их апологетов, выглядящих, зачастую, смешно и нелепо. Творчество автора «Властелина колец» выглядит здесь и правилом, и исключением. Влияние произведений Толкина на мир будет только возрастать, ведь созданные его воображением миры имеют в культуре множество глубоких корней. Английского писателя знает сейчас почти каждый. Классика жанра, что и говорить. Наверно, сейчас он самый значимый автор для «белого» читателя после Библии и Маркса. Но миры Толкина выглядят для многих даже более привлекательно, нежели сказки о иудо-христианском или коммунистическом рае. Сейчас, по крайней мере. Начал профессор филологии с языков, с «реконструкции», с создания «эльфийского» – и лишь потом придумал подходящее для них Средиземье. Но – как придумал! Разработанности космологии «Сильмариллиона» могли бы позавидовать книжники прошлых веков, да хоть и нынешние… Знаменательно, что космология «Сильмариллиона» начинается с Музыки. В Начале начал звучит величественная песнь айнуров. И толкиновские герои поют, танцуют, творят, наслаждаются природой. Ну, и сражаются, конечно. Вынуждены сражаться. Но это все же не главное их занятие. Об истоках толкиновских воззрений продолжаются бесконечные споры. Поводом еще раз убедиться в этом стало чтение переведенной у нас книги Стрэтфорда Колдекота «Тайное пламя. Духовные взгляды Толкина» (На английском она вышла в 2003 году). Автор делает особый упор на католичестве Толкина: «Тайное пламя» – это «тайна» Господня, ибо только Он может в самом деле творить. Для Толкина пламя символизирует жизнь и творчество, мудрость и любовь Божью, которая пылает в сердце мира и питает его бытие». Несмотря на то, что мы не разделяем многие посылки этой христианской трактовки классического фэнтези, тем не менее, глубина и искренность и автора биографии, и ее персонажа, подкупают. Без веры так не напишешь. Помимо религиозной составляющей, в книге с хорошим знанием предмета исследования разбираются многие аспекты творчество великого сказочника. «Хоббит», «Властелин колец», «Сильмариллион», двенадцать томов «Истории Средиземья». Какой это сложный, глубокий, мудро разработанный мир! Здесь не обойтись одной верой; сказалась и огромная эрудиция, и нравственное чутье и могучий интеллект. И все это проникнуто глубокой, подлинной религиозностью. Истоки религиозной составляющей толкиновского творчества С.Колдекот видит и в особенностях биографии, и в пережитых житейских испытаниях, в круге друзей и характере научных занятиях. Читать об этом будет весьма увлекательно и для человека, далекого от религиозных споров. Автор пытается доказать, что особенности религиозного мировоззрения Толкина постоянно проявлялись на страницах его художественных произведений. «Божественная музыка», «эльфийская эстетика», «незримое присутствие в мире Божества», борьба Света и Тьмы – всё озарено тайным пламенем толкиновской веры и любви. Вот, к примеру, сказание о любви человека и эльфийской принцессы. Фантазия фантазией, а легенда о Берене и Лютиен действительно замечательна, есть что раскрашивать. Самому Толкину эта история была очень близка, что отразилось даже в надгробной надписи. В этой истории много личного, от отношений самого автора с невестой, а потом с женой Эдит, которая была тоже старше его годами и принадлежала к другой конфессии. (Из-за подобных условностей люди друг друга ненавидят, убивают или лишают материальной поддержки, как поступили с матерью Толкина, например, родственники мужа, разумеется, «милосердные христиане»). Но где же, где искать Бога, как не в Любви? Наверно, Он там и есть. Возможно, и Арда и Земля уже захвачены или подготовлены к захвату. И – с каких позиций судить обо всем этом нам, давно живущих «под Тенью». А мы живем под ней, несомненно. Агенты Врага наглеют все больше; они доминируют в финансах, в политике, контролируют информационные коммуникации, обладают горами оружия и т.д. Возможно, скоро притворство закончится и «гоги и магоги» бросятся разорять наш мир уже открыто. «Закат» уже наступил – даже «закат Европы». Про Россию уже и говорить не приходится, после изнасилования бандой авантюристов-интернационалистов она доживает в агонии, которая в истории может длиться десятилетиями. Мы уже живём ПО ТУ СТОРОНУ ЗАКАТА и уже притерпелись, не замечаем этого. «И под Тенью люди живут». Но как долго это еще будет продолжаться и можно ли тут что-то сделать. Профессор был чуток и смел, пытался воскресить основополагающие мифы людей, которые бы поверили, что можно сопротивляться Морготу. Многие поверили, но что может сделать разрозненная и чудаковатая толпа с самодельными луками и игрушечными мечами против Врага, вооруженного до зубов всеми видами оружия, против нынешних «властелинов колец». Так выглядит сейчас соотношение сил и ресурсов Но как Берену и другим героям, честным людям остается сражаться из чувства долга, тая надежду на высшую справедливость и силу любви. И любить свою Лютиен, пока есть еще немного времени. * Колдекотт стремится показать, что воображаемый мир Средиземья совместим с христианским мировоззрением. Мы не знаем, верно ли это. Но бесспорно, что в основе мира Толкина – реального и воображаемого, христианского или нет, также немало трагического. Тем более, что и сама культура, в рамках которой (или в порыве преодолеть эти рамки!) был создан «Властелин Колец» глубоко больна, и великие творцы, подобные английскому писателю, глубоко чувствуют эту боль. «Возможно, Толкин стремился к чему-то, чего так и не достиг, но что ясно видел внутренним взором к поэтическому пересмотру космологии, который вобрал бы в себя современную науку и исцелил бы видением красоты нашу культуру, израненную разделом разума и воображения», – пишет автор книги о нём. * Помимо основного текста, книга Колдекота содержит и ряд приложений, посвященных, например, разбору содержащихся в творчестве писателя архетипов, его социальной теории, отношению к язычеству и другим сюжетам. Среди этих приложений выделяется текст об экранизации «Властелина колец» Питером Джексоном. Опыт его трилогии религиозный критик находит весьма удачным, не зря эти фильмы встретили столь горячий прием по всему миру и всколыхнули новую волну интереса к творчеству классика жанра. Да, разумеется, трилогия Джексона не могла передать все богатство экранизируемых книг, в том числе, и глубину их религиозно-философского содержания. В принципе, на наш взгляд, такой опыт при экранизации фантастики возможен, но для этого нужен принципиально другой режиссер – вспомним «Солярис» Андрея Тарковского. Но в этом случае, говорить о такой зрительской аудитории, как и о бюджетах, выделенных на картины, не приходится. В общем, несмотря на немалое количество претензий к фильмам Джонсона (у всех – разных!), мы согласны с Колдекотом, что экранизация трилогии удалась. Конечно, для большинства и книги, и фильм – это всего лишь развлечение. И можно оставить богословие богословам, философию философам и т.д. Но после чтения Колдекота хочется размышлять не только о поднятых им проблемах, связанных с прозой Толкином, но и собственной прозе жизни. Например, насколько адекватно воспринят эпос Толкина у нас, в современной России? почему в отечественной культуре не создано ничего подобного? Конечно, среди почитателей Толкина есть самые разные люди, и это, наверно, замечательно. Можно играть в ролевые игры и/или мастерить наряды-доспехи, тем более, что существует великолепный экранный образец. Но как-то немного обидно, что наше «толканутые» играют в ролевые игры по мотивам шедевра чужой культуры. Создать некий его аналог на русском языке никак не удается. Многие подражатели наши, которые иронично именуют Толкина «Профессором» и обвиняют его во всех смертных грехах, сами строчат такой примитив! У российских, да и зарубежных адептов фэнтези, по большой части, глубины содержания Толкина не остается. У них выходит какой-то бессмысленный «экшн» в фэнтезийном антураже. Сплошная «земля без радости», формальное подражание с выхолощенным содержанием. Объяснимо, что корявые описания их безблагодатных миров завоевали аудиторию в годы духовной и прочей разрухи 1990-х. Но смиряться с этим как-то не хочется. Намечались вроде бы и отечественные альтернативы. Скажем, опыт первого «Волкодава» Марии Семеновой внушал некоторую надежду на «славянское фэнтези». Она хорошо поработала с материалом истории и мифологии. Совершенно справедливо, что фантастический мир, претендующий на достоверность, нельзя просто описать в романе, но необходимо прорабатывать в основных деталях, создавая соответствующий контекст, что доказывает: автор фэнтези должен быть и историком, и культурологом. Но только знания мифов, боевых искусств и техники древних ремесел оказалось недостаточным. «Наша Маша», то есть русская фэнтези оказалась не на высоте именно из-за непонимания философии культуры и тому подобной «зауми». Поэтому, промежуточный итог – это её общая неудача, поэтому – ничего, даже близко сравнимое по влиянию с книгами английского Профессора. По сути, отечественное фэнтези в массе своей выполняет пока лишь одну функцию – отвлекает-развлекает, да и то развлечения эти часто на уровне фонового прослушивания попсы. Стоит ли говорить о разрастающейся жестокости этих фантазий, которые потом, как будто прямо из ролевых игр перетекает в реальность. «Войну на Донбассе» смотрите? Или уже в ней участвуете? Сложная здесь дилемма. Конечно, на войне необходима ненависть. Но при этом, как же без Любви? Перед лицом этих крайностей, мы объективно нуждаемся в хорошо разработанном национальном мифе, которому очень поспособствовали бы и хорошая фантастика, и фэнтези, и «альтернативная история». Но те, кто о нас этим занимаются, за редким исключениям, выглядят как-то дико, как какие-то невежественные хулиганы-беспризорники. Самое большее, на что они способны, это «патриотические фантазии» о волшебном истреблении всех наших врагов поголовно – на земле, в небесах, и на море – и во всем пространстве Вселенной. Предельный градус их творчества – пошлая, одномерная и примитивная брутальность. Призывают к борьбе со злом, не имея в сердце Добра. Во всём этом, если угодно, нет «эльфийскости». А как пишет Колдекот: «Толкин наделял эльфов качествами, которые в значительной степени соотносил с женщинами, то есть чуткостью, созидательностью, музыкальностью, красотой, неизменной памятью, глубокой мудростью, несокрушимой верностью… Любовь к красоте, которую Толкин символически изображает как любовь к эльфам, … и, следовательно к чарам, к воображению, к созиданию теснейшим образом связана с любовью и мужчины и женщины!» В нашем душевном складе эти эльфийские высоты как будто совсем отсутствуют. Будто, идеал Прекрасной Дамы растаял вместе с поэтами Серебряного века, вместе с символизмом … И осталось лишь написать в подражание Блоку: «Да, орки мы, да азиопцы мы…» В нас, безусловно, есть орочье, но надо ли на этом так настаивать? Особенно в контексте нашей истории, да и современности. «Спрашивать, правда, ли, что орки «на самом деле» – коммунисты, по мне, не более разумно, чем спрашивать, являются ли коммунисты орками», – пишет автор «Темного пламени». Однако сам Толкин не отрицал, что его сага применима» к современным событиям, просто этот анализ требует большей тонкости. Этой тонкости, культурной сложности как раз не хватает тем, кто берется спорить с толкиновской похвалой западным землям и спешит стать апологетом «тьмы с Востока», а также «суверенного жлобства». Да, индустриальная, капиталистическая цивилизация современного Запада Толкину враждебна: «Современная наука и черная магия стремятся к одной и той же цели – к власти». К чему это приводит, писатель сам узнал в окопах Великой войны, а затем наблюдая еще не одно порождение Тьмы ХХ века. Тем не менее, духовное жлобство даже опаснее засилья техники, авторитаризма и экономических трудностей; основные наши проблемы лежат в духовной плоскости, как говорили раньше в «бездуховности». Вот и «тайное пламя» толкиновских книг, о котором столь мастерски повествует зарубежный автор, остается для многих из нас тайной за семью печатями. И мир Толкина, и наша жизнь гораздо сложнее, тоньше, трагичнее, но и светлее. Откажешься воспринимать эту сложность и просветленность, и… Мы с изрядной иронией относимся к толпе детски восторженных поклонников фэнтэи., знающих назубок всех героев Толкина, для которых его миры – укрытие, куда можно сбежать от уродливой реальности. Но и «чисто конкретные» реалисты, всяческие «пересмешники» эпических идеалов нам претят. Утверждение их взглядов приводит к пошлому примитиву, где нет места сложным чувствам. Круг любителей фантастики и фэнтези заметно деградирует, он становится именно замкнутым кругом: нетребовательные читатели снижают уровень авторов, авторы рассчитывают на все более примитивного читателя. Кто же мы после этого? На кого похожи? неужели на орков? Скорее, если искать аналогии (очень грубые!), то нашей бывшей державке и оставшимся без нее согражданам ближе будет сравнение с Горлумом. Это, безусловно, трагический персонаж, жутко и несправедливо страдающий, соблазненный призраком всевластия над миром, сумевший даже спасти его в последний момент, но гибнущей в силу своей нравственной порчи. Жалко эту тварь божью? Жалко! Поделом ему? Пожалуй… *** Но не правильно было бы заканчивать заметку, посвященную книге о выдающемся писателе-мудреце, на такой минорной ноте. Остается «Властелин колец», и к нему продолжают тянуться чистые души из новых поколений. И прекрасная музыка еще звучит, препятствуя полной победы Тьмы. Сколько она ещё будет звучать?
10 понравилось
