Как можно сказать, что человек лишен человечности и справедливости? Он просто потерял свои добрые чувства точно так же, как лишились жизни деревья. Если на человека нападают день за днем, может ли его сердце сохранить свою доброту? И даже если так, под влиянием свежего утреннего воздуха и силы жизни, которая не иссякает ни днем ни ночью, человек развивает в своем сердце желания и стремления, свойственные всем людям. Но скоро эти добрые чувства истощаются и уничтожаются под влиянием сил дня. Так, истощаясь снова и снова, они мучаются, пока целительное влияние ночи не перестает поддерживать в них жизнь. И в конце человек приходит к состоянию, мало чем отличающемуся от состояния животных и птиц, и, видя его таковым, другие люди начинают считать, что у него никогда не было добрых чувств. Но разве такова природа человека?

Даосизм был, по сути, антиконфуцианством, однако альтернативы идеям конфуцианства, которые он предлагал, были скорее нацелены на то, чтобы видоизменить, а не победить конфуцианство. Когда даосские мудрецы призывали «мобилизовать внутренние силы», они предлагали альтернативу конфуцианскому акценту на «приобретенные общественные силы»; когда даосы призывали своих последователей избегать стремления к недостижимому и ничего не делать, они лишь пытались заменить этим призывом конфуцианский идеал бесконечного самосовершенствования.

С V по VII век в Китае появились новые направления буддизма, которых не было в Индии, там буддизм начал уступать место возрождающемуся индуизму. Самым известным и влиятельным из новых направлений было чань, которое хорошо известно на Западе под названием дзэн-буддизма. Это направление, несомненно, возникло и развивалось под влиянием даосизма. Подобно даосизму, оно отрицает необходимость изучения религиозных книг и высмеивает организованное обучение основам религии. Просветление должно снизойти на человека как внезапное откровение, результат длительной медитации, отрешенности от мирских забот и углубленного самосознания.

Влиянию буддизма была очень слабо подвержена такая черта характера китайцев, как озабоченность проблемами управления миром и людьми. Буддизм все это считал иллюзией. Поскольку буддизм даже не пытался влиять на сферу государственного управления, семейной жизни или жизнедеятельности общины, то именно эти сферы жизни оставались под влиянием конфуцианства. Отсюда возник чисто китайский феномен: способность удерживать в равновесии две противоборствующие религии на том основании, что каждая из них может быть в чем-то права.

Ни одна из китайских философских школ не была религиозной в понимании, привычном для Европы или Центральной Азии. Они не утверждали, что великие боги вмешиваются в дела людей и что их можно с помощью молитвы попросить об этом вмешательстве. Жертвоприношение было всего лишь обрядом, который помогал восстановить равновесие между инь и ян. Это не было подношением какому-то определенному божеству. По сути дела, китайцы не воспринимали своих великих богов как живых людей. Небо было неясной высшей силой, источником природных явлений, которые так сильно влияли на жизнь людей.

Сродни идее инь – ян была и древняя идея, которая позже стала официальной: нет бесконечного благополучия, как нет и бесконечного несчастья. Добро и зло всегда вознаграждаются, и жизнь и смерть имеют свои пределы. Благополучию неизбежно придет конец. Соответственно, и несчастья должны закончиться; нет постоянного горя, мир медленно движется по кругу, управляемому инь и ян. Бесполезно бороться против этих космических сил; мудрый человек примет действие этих сил как неизбежное и смирится со своей судьбой. Если он счастлив и богат, он должен знать, что придет день, когда его счастливая звезда закатится. А избыток богатства и эксплуатация других лишь приблизит этот день. Если же человек беден и несчастен, то он должен терпеливо ждать неизбежного изменения своей судьбы к лучшему.

По мнению Мо-цзы, любовь между всеми людьми является единственным способом построения справедливого общества. Любовь могла бы положить конец войнам, этому проклятию своего времени; она уменьшила бы высокомерие и претенциозность аристократии, повысила бы уровень жизни бедных, создала бы общество, где не было бы преступлений и наказаний. Мо-цзы ненавидел любые напрасные траты: он осуждал войну, поскольку средства, вложенные в военные кампании, могли бы с большей пользой использоваться на благо общества, например на ирригацию и борьбу с наводнениями.