Цитаты из книги Темные аллеи

Под густой маслянистой зеленью деревьев мелькал ясный блеск фонарей, запах мокрых тополей был и свеж и прян, лошадь неслась, высекая подковами красные искры. Все было прекрасно: и зелень, и фонари, и предстоящее свидание, и вкус папиросы, которую ухитрился закурить на лету. И все сливалось в одно: в счастливое чувство готовности на все что угодно. Водка, бенедиктин, турецкое кофе? Вздор, просто весна и все отлично...

"В сущности, всем нам давно пора повеситься – так мы забиты, замордованы, лишены всех прав и законов, живем в таком подлом рабстве, среди непрестанных заушений, издевательств"

«Номер без неë показался каким-то совсем другим, чем был при ней. Он был ещë полон ею - и пуст. Это было странно! Ещë пахло еë хорошим одеколоном, ещë стояла на подносе еë недопитая чашка, а еë уже не было...»

Лето семнадцатого года помню как начало какой-то тяжкой болезни, когда уже чув-
ствуешь, что болен, что голова горит, мысли путаются, окружающее приобретает какую-то жуткую сущность, но когда еще держишься на ногах и чего-то еще ждешь в горячечном напряжении всех последних телесных и душевных сил.

Все уверены, что занятие России немцами уже началось. Говорит об этом и народ: "Ну, вот немец придёт, наведёт порядок".

Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов.
12 ноября 1937

Ах, милый, никакая я не Медуза, я просто баба, и к тому же очень чувствительная, одинокая, несчастная, но поймите же меня – ведь и у курицы есть сердце!

– Кого я любила? не знаю. Была, как говорится, потребность любви, которой я по-настоящему никогда не испытала

– Вот напишу вас Медузой или Немезидой!
– Это богиня мести?
– Да, и очень злая.

Красота, ум, глупость – все эти слова никак не шли к ней, как не шло все человеческое: поистине, была она как бы с какой-то другой планеты.

Но и то сказать: какая же беда в мечтах? Они оживляют, дают силы, надежды. А потом, разве не бывает так, что некоторые мечты вдруг сбываются?..

Как же это может быть, что она под утро куда-то уйдет? Куда? Живет с какими-то стервами над какой-нибудь прачечной, каждый вечер выходит с ними как на службу, чтобы заработать под каким-нибудь скотом два целковых, – и какая детская беспечность, простосердечная идиотичность! Я, мне кажется, тоже «на весь дом закричу» от жалости, когда она завтра соберется уходить…

– А откуда же ты узнала, что он шулер?
– Он сам сказал. Напился портвейну, стал грустный и сказал. Я, говорит, шулер, все равно что вор, да что же делать, волка ноги кормят…

– А вы сколько дадите?
– Рубль за любовь, рубль на булавки.

Дети так же внимательны и любопытны к новым лицам, как собаки к незнакомым собакам.

– Но что значит сердце ушло из рук?
– А это значит, что человек влюбился. Вот как я в вас.
– Похоже, что и вы сказали уму: прощай.

Он приехал в феврале – когда она уже совсем похоронила в себе всякую надежду увидать его хоть еще один раз в жизни.

Это было очень страшно, но тем слаще.