Красное и черное. Пармская обитель

Любовь его в значительной мере все еще питалась тщеславием: его радовало, что он, нищий, ничтожное, презренное существо, обладает такой красивой женщиной.

Дайте мне жить моей идеальной жизнью. Все эти ваши мелкие дрязги, ваши рассказы о житейской действительности, более или менее оскорбительные для моего самолюбия, только и могут что заставить меня упасть с неба на землю. Всякий умирает, как может, вот и я хочу думать о смерти на свой собственный лад. Какое мне дело до других?

Любовь различает оттенки, неуловимые для равнодушных глаз, и делает из них бесчисленные выводы.

Жизнь бежит, не будь же слишком требователен, бери то счастье, которое доступно тебе, торопись насладиться им.

Аристократический салон приятен тем, что, выйдя из него, человек может упомянуть о нём при случае, — и это всё. Полное отсутствие мысли, пустые фразы, настолько банальные, что превосходят всякое ханжество, — всё это может довести до исступления своей тошнотворной приторностью. Вежливость и только вежливость — сама по себе вещь достойная, но лишь на первых порах... Вежливость — это только отсутствие раздражения, которое прорывается при дурных манерах.

Она была слишком умна, чтобы не чувствовать порою, как тяжело, когда не с кем поделиться мыслями.

Горе притупляет разум.

Слово дано человеку, чтобы скрывать свою мысль.

надо уметь развлекаться. В сущности, это единственное, что есть в жизни.