Игра и реальность

Человек может быть вполне удовлетворен жизнью, выполнять исключительно ценную работу, но при этом быть шизоидом или шизофреником. Такие люди больны с психиатрической точки зрения, так как у них нарушено чувство реальности. Чтобы уравновесить эту точку зрения, стоит напомнить, что есть и совсем другие люди — те, которые настолько прочно закрепились в объективно воспринимаемой ими реальности, что их болезнь, наоборот, в том, что они потеряли контакт с собственным внутренним миром и отдалились от творческого взгляда на вещи.

Я выдвигаю предположение, что в развитии человека есть стадия, которая предшествует объективности и восприимчивости. Теоретически, в самом начале ребенок живет в субъективном мире или мире представлений. Переход из этого первичного состояния к иному, где возможно объективное восприятие, обусловлен не только врожденными или унаследованными процессами развития; для этого необходимо дополнительное минимальное влияние со стороны социального окружения. Этот процесс относится к широчайшей области — перемещение индивида от зависимости по направлению к независимости и самостоятельности.

Этот промежуток между представлением и восприятием дает богатый материал для исследования. Я постулирую важнейший и неотъемлемый парадокс, который необходимо принимать и который не нужно разрешать. Это парадокс, занимающий центральное место в концепции, который необходимо принять и разрешить ему быть в течение определенного промежутка времени, и это касается ухода за каждым ребенком.

Другой источник заблуждений — поверхностное заключение о том, что если мама с папой хорошо обращаются и заботятся о детях, то проблем будет меньше. Не тут-то было! Это очень хорошо вписывается в основную тему главы. Сейчас я хотел бы донести следующее: когда мы работаем с подростком, который представляет собой нагромождение всех родительских успехов и неудач в его воспитании, мы должны понимать, что некоторые его теперешние проблемы связаны с положительными элементами современных установок по поводу воспитания и прав человека.

Основа всего этого — идея зависимости индивида, которая вначале практически полная и определенным образом постепенно переходит в относительную зависимость и далее к независимости. Независимость никогда не становится абсолютной, и даже если индивид производит впечатление автономного существа, на самом деле он никогда не обретает независимость по отношению к социальному окружению. Однако, зрелый человек может чувствовать себя свободным и независимым, в той мере, насколько это позволяет ему чувствовать себя счастливым и ощущать собственную идентичность.

Естественно, по мере развития ребенка сам процесс взросления усложняется, спектр идентификаций ребенка становится шире, и ребенок все меньше и меньше зависит от получения отражения себя в лицах родителей, братьев и сестер, других близких людей (Winnicott, 1960a). Тем не менее, если семья остается, целостной, то каждый ребенок может извлечь дополнительную пользу из того, что он имеет возможность увидеть себя сквозь призму установок отдельных членов или семьи в целом. Сюда же мы можем включить и настоящие зеркала, а также все, что ребенок имеет возможность увидеть в других людях. Должно быть понятно, что реальные зеркала здесь значимы главным образом в метафорическом смысле.

Таков еще один возможный способ рассмотрения вклада семьи в развитие и обогащение внутреннего мира личности каждого из своих членов.

Далее пациентка рассказала о своем увлечении живописью Френсиса Бэкона и очень хотела, чтобы я взял у нее почитать книгу об этом художнике. Она обратилась к одной из интересных деталей в этой книге. Френсис Бэкон «говорит, что ему нравится, когда его картины закрывают стеклом, ведь тогда люди видят не только саму картину, они могут увидеть самих себя».
Смотреть на картины Бэкона — значит смотреть в зеркало и видеть свои собственные недостатки и страхи — одиночества, неудачи, унижения, старости и смерти, а также непредсказуемых катастроф, угрожающих миру/ <…> Его известное предпочтение закрывать стеклом свои картины связано в том числе с его постоянным ощущением зависимости от случая. Это предпочтение — следствие того, что стекло некоторым образом разделяет картину и окружающий мир (точно так же как на его картинах клумбы и ограды отделяют субъекта от живописного фона), а также выполняет функцию защиты, но более важна в данном случае уверенность художника в том, что случайная игра отражений обогатит сами картины. Особенно, по его собственным наблюдениям, они выигрывают от того, что зритель может увидеть свое отраженное в стекле лицо, его работы в темно-синих тонах».