Мистер Муллинер рассказывает

-- Роланд, -- продолжала Роберта, вертя коробку, -- необходимо
немедленно расследовать, что там внутри. Как только потрясешь, раздается
шипение. Там что-то живое.
-- Ну, да, там змея.
-- Змея?
-- Безвредная, конечно. Этот дурень пишет в своем письме, что она не
опасна. Но это безразлично. Я отошлю коробку, не распечатывая.
Мисс Викхэм всплеснула руками от восхищения:
-- Кто же это вас снабжает змеями?
Роланд запнулся.
-- Мне удалось... э... спасти жизнь человеку. Вчера вечером я шел по
Пиккадилли и только что завернул за угол Дюк-стрит, как...
-- Удивительно! -- воскликнула мисс Роберта. -- Я всю жизнь мечтала
иметь ручную змею. По-моему, каждая...
-- ...вдруг один человек...
-- ...девушка должна иметь...
-- ...поскользнулся на мостовой и...
-- ...ручную змейку. Чудно! Сажать ее за стол, кормить из рук...
Роланд прервал свой рассказ:
-- Я велю Брайсу отнести этот глупый подарок обратно.
-- Обратно? -- удивилась Роберта. -- Но это нелепо, Роланд! Змея может
пригодиться...

Арчибальд вздрогнул, уязвленный до глубины души.
— С приветом? Эта божественная… я хочу сказать, эта довольно привлекательная на вид девушка?
— Да не Аврелия. Тетка. Она думает, что Бэкон написал Шекспира.
— Думает, кто написал что? — спросил сбитый с толку Арчибальд, ибо имена эти ничего ему не говорили.
— Про Шекспира ты, конечно, слышал. Он довольно известен. Пописывал пьески. Только тетка Аврелии говорит, что вовсе нет. Стоит на том, что типчик по фамилии Бэкон писал их за него.
— Очень любезно с его стороны, — одобрительно сказал Арчибальд. — Хотя, конечно, он мог задолжать Шекспиру деньги.
— Не исключено.

Как смеет он даже мечтать о такой богине? Что он может ей предложить?
Деньги?
Да, и много. Но что такое деньги?
Носки?
Да, у него лучшая коллекция носков в Лондоне, но носки — это еще не все.
Любящее сердце?
Но что от него проку?
Нет, такая девушка, как Аврелия Кэммерли, чувствовал он, потребует от претендента на ее руку чего-нибудь вроде дарования, редкого таланта. Он должен быть Человеком, Способным На Многое.
А на что, спросил себя Арчибальд, способен он? Да абсолютно ни на что, исключая имитацию курицы, снесшей яйцо.

Люди, лишь поверхностно знавшие моего племянника Арчибальда (продолжал мистер Муллинер), были склонны считать его заурядным безмозглым молодым человеком. И, лишь узнав его поближе, они обнаруживали свою ошибку. Они начинали понимать, что безмозглость его была вовсе не заурядной, а, наоборот, исключительной. Даже в клубе «Трутни», где средний интеллектуальный уровень отнюдь не высок, часто можно было услышать, что служи Арчибальду мозгом моток шелка, так его не хватило бы и на гарнитур нижнего белья для канарейки.

– При чем тут Алджи?
– А при том, что он сегодня говорил о тебе всякие неприятные вещи. Крайне неприятные.
– А что он говорил?
– Он сказал… – Амброз содрогнулся. Гнусные слова застревали у него в горле. – Он сказал, что ты подводишь людей.
– Да неужели! Значит, так? Придется мне поговорить с юным Алджерноно П. Круфтсом. Он как будто забыл, – продолжала Бобби, и в ее прекрасных глазах появилось задумчивое выражение, – что в деревне мы соседи и я знаю местоположение его спальни. Юному Алджи настоятельно требуется лягушка под одеялом.
– Две лягушки, – поправил ее Амброз.
– Две лягушки, – согласилась Бобби.