Я эмигрировал в Древнюю Русь. Россия: История и культура

Настоящее издание представляет собой сборник работ академика А.М.Панченко, которые охватывают широкий круг разнообразных научных интересов автора в области истории, филологии, культурологии. С особым вниманием рассматривает ученый те страницы русской истории, на которых запечатлены наиболее сложные, переломные моменты в судьбе нашей родины. Для широкого круга читателей и всех, кто интересуется историей русской культуры.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

4 оценки

5
50%
4
25%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 40

Рецензии

DollakUngallant12 марта 2020 г.
Инсайдер русского средневековья
В 1980-1990 годы А. Панченко, наряду с Д. С. Лихачевым, были самыми известными исследователями истории и культуры Древней Руси и русского средневековья. Я не специалист в этой сфере, но, мне кажется, что и в наше время их деятельность осталась неоспоримо успешной и авторитетной. И до сих пор нет в среде ученых равных им по популярности.
В те годы Александр Михайлович Панченко снискал широкую известность благодаря телевидению, радио и историко-литературным фильмам. Он был автором и ведущим цикла великолепных телепередач «Другая история» и «Гений места». Кажется, впервые на телевидении именитый профессор начал доступным языком, но невероятно интересно, оригинально и самобытно рассказывать простым людям о седой старине. Беседовать с людьми на темы дотоле никому не известные и недоступные.
Только теперь я понимаю, что эти передачи, по сути своей были не только просветительскими. В те тяжелые 90-е они несли надежду, давали уверенность нам зрителям, что мы достаточно сильны духом, что переживем и успешно преодолеем все невзгоды, как это делали наши предки. Что не может быть по-другому, когда есть у нас такая история и такая культура.
К великому сожалению, в 2002 году Александра Михайловича не стало. Он прожил всего 65 лет.
«Я эмигрировал в Древнюю Русь» — это посмертный сборник наиболее интересных статей в периодике и глав из разных изданий А.М. Панченко. В книгу также вошли бережно составленные «Хронологический список опубликованных трудов А.М. Панченко» и перечень «Литература о жизни и деятельности А.М. Панченко». Достоинством тома являет-ся то, что он снабжен аппаратом академического труда в виде примечаний, списка сокращений, указателя имен, списка использованной автором литературы со ссылками на него в основном тексте.
Вместе с тем, по-моему, не совсем точно подобрали название тома. Непосредственно по периоду Древней Руси (классически считается, что время Древней Руси продолжалось до 13 века) в книге есть только одна статья. Все остальные работы о Средневековой Руси (13-17 века до Петра I) и о периоде правления Петра Великого. В конец книги вынесена статья о влиянии культурных кодов Православия на ментальность большевизма, коммунизма. Так что цитата в названии красивая и оригинальная, но она может несколько дезориентировать по содержанию.
При этом в книге невероятный объем оригинальных авторских мнений и даже настоящих открытий в вопросах истории, религии и культуры русского средневековья. В ней нет филологической болтовни, проще всего покрывающей отсутствие мысли. Нет ложной теоретичности и глубокомысленности.
Поток мыслей А.М. Панченко в тексте такой плотности, что нет-нет да встретишь парадоксальные выводы ученого. От этого книжка по-настоящему живая. Ведь при ее чтении часто восхищение от выводов автора часто сменяется потребностью поспорить с его идеями.
Не поспоришь с мыслями в статье о красоте Православия и крещении Руси. Красота Православия состоит не только из необыкновенной внешней привлекательности храмов и изящества обрядов. Привлекательность нашей Веры в том, что она пришла из древней Византии. Православие «легло на душу» русскому человеку без малейшего миссионерского нажима. В тот период молодая Русь не зависела от Византии. Наоборот Византия зависела от князя Владимира. И Владимир религию слабеющего союзника принял добровольно. Это было приращение юного государства Великим знанием и «овладением истории». Крещение Руси не было отречением от чего-то, это было органичное вхождение в новую эру. Русь в дальнейшем создала свой вариант Православия – терпимый и открытый.
Не могу согласиться со статьей – о юродивых на Руси. Юродивые презирали общественные приличия, обличали грехи сильных и слабых, осмеивали мир. Нагота, молчание или глоссолалия (косноязычное бормотание, магические причитания и т.п.), дурачество и шутовство – это их язык. Юродивый выполнял обязанности обличителя и общественного заступника. Бродячий дурак был мудрецом и бессребреником. Так сичталось до тех пор пока Петр I не объявил юродивых «притворно беснующимися».
От юродивого, по мнению А.М. Панченко, пошла «бескомпромиссная совестливость русской классики, которая не уставала обличать зло и кривду, торжествующие в жизни».
Ну разве это не через чур? Юродивые в большинстве своем сумасшедшие (блаженные), которых добрые люди самих спасали от голода, холода и обид. Какие уж это защитники! Мне кажется, не только совестливость в русской классике не от юродивого, но и вообще ничего глубинного и корневого в ней нет от юродивого. Корни и ствол русской классики в устремлении к идеальному человеку. Человеку, который на Руси, если угодно был похож на доброго князя, царевича. Который ведал что есть любовь, доброта, прощение. Который придерживался, что совесть равно правда и справедливость. Кому Бог много дал с того спрос больший.
Настоящие открытия А.М. Панченко в истории скоморохов и «реформа веселья» Петра I. А.М. был жизнерадостным человеком, его тексты по истории скоморошества с массой цитат и примеров насыщены энергией мысли и весельем. Церковь наша до первой половины 17 в. терпит скоморохов, являющихся, казалось бы, воплощением язычества. Она терпит их до тех пор, пока благочестие и веселие были в состоянии равновесия. Царь Алексей Михайлович благочестие сделал идеалом и начал гонения на скоморохов.
При Петре I «всешутейший собор», «веселый монастырь», «обеды по Бахусову закону», «служба кабаку», празднование Нового года, острижение брад, учение и переодевание высших сословий и т.д. надо считать реформой веселья и одновременно элементами выстраивания автономной от церкви культуры.
Петр I и веротерпимость. Здесь тоже не поспоришь. У А.М. Панченко глубокое понимание сути «древнего благочестия», психологии старообрядцев и интереснейшее исследование о роли Петра I в расколе.
Петр вступил на престол, когда Русь находилась в состоянии глубокого духовного надрыва. Продолжающиеся преследования старообрядцев приводили к многочисленным их самосожжениям. Молодой царь оказался на распутье при принятии решения: продолжить запреты и требования отречения или придумать что-то новое. Будучи далеко не мягким правителем Петр I принял неожиданное решение пожалеть старообрядцев. Его веротерпимость проявилась в том, что он отменил 12 статей царевны Софьи, в которых изложены наказания раскольников, начиная от смертной казни в виде сожжения до пыток, заточения в монастыри, битья палками (батогами), лишения имущества. После отмены 12 статей тут же прекратились самосожжения старообрядцев. Наступило на Руси пора религиозного успокоения.
В «Бунташном веке» (Русская культура в канун Петра I) много спорного. Изгнание в 1552 году из Москвы первопечатника И.Ф. Федорова объясняется автором довольно патетично:
«Механическое тиражирование истин смущало русские умы: разве книги можно печь, как подовые пироги?»
Куда все проще и православные ученые в ризнице Троице-Сергиевой Лавры расскажут: первопечатника изгнало многочисленное племя московских писцов-переписчиков, на чей хлеб покусился издатель, при поддержке священников.
Алексей Михайлович прозван Тишайшим не потому, что был добродушного характера, спокоен и благочестен. Наоборот, отец Петра был реформатор, действовавший решительно и без промедления.
Впрочем, речь в этом разделе книги о 17-м веке. 17 век начался восстанием Хлопка, Смутным временем, а закончился Стрелецким бунтом в 1698 г. Между ними случился еще ряд беспорядков. В том числе Соляной, Медный бунт, восстание Степана Разина, Хованщина, раскол. Тишиной и не пахло в 17-м веке. Это был век становления идеи и практики монаршей власти. В главном тренд века: «Царь небесный – это Бог небесный, а земной бог – это земной царь». Самозванство в 17-м веке, как народная оболочка бунтов. Только в Смуте до 15-ти самозванцев плюс Разин, распускавший слухи, что с ним патриарх Никон.
Никон с его стремлением установиться «великим государем» от церкви. Реформа церковная вызвала раскол. Бунт Аввакума был против вероотступничества, но этот бунт – не обрекание себя на муку. Важнее всего, что бунт Аввакума и его последователей – тираноборческий. «Он не отождествляет себя с Христом, скорее с Адамом, который не признает за царем права на исключительность». Хочется возмутиться: «Александр Михайлович! Какой Адам? Адам и царь! О чем Вы? Аввакум считал себя АПОСТОЛОМ! Апостолом. И это все объясняет.» Аввакум оказался большим новатором, чем латинствующие. Это касается прежде всего формирование русского языка, в которое Аввакум внес может быть самую важную лепту.
История и вечность в системе культурных ценностей. Спор традиционалистов (русской старины) и европейского барокко закончилась тем, что до Петра история управлялась человеком, после него человек попытался управлять историей.
На пути к секуляризации культуры. В 17-м веке скоморошество подверглось жестоким репрессиям. Скоморошество, мне кажется, одна из главных тем А. Панченко. «Происходит замена веры культурой. Человек довлеет сам себе. Он теперь в творчестве может обходиться без Бога, который на протяжении всего средневековья считался причиной и целью существования».
Идеал Святой Руси сменяется идеей Великой России.
Читать далее
47
2,2K

Все рецензии

Цитаты

DollakUngallant6 марта 2020 г.
Книгу средневековье представляло как "малый мир", микрокосм, подобно храму или человеку.
8
640
DollakUngallant28 февраля 2020 г.
Не случайно из русских духовных школ в XIX в. вышло столько атеистов, вольнодумцев и революционеров: семинарская премудрость повергала учеников в «скуку» и даже в «скорбь», то есть повреждение рассудка.
5
250
DollakUngallant3 марта 2020 г.
Механическое тиражирование истин смущало русские умы: разве книги можно печь, как подовые пироги?
4
319