Многие люди, подобно растениям, наделены скрытыми свойствами; обнаружить их может только случай.

Ум и сердце человека, так же как и его речь, хранят отпечаток страны, в которой он родился.

Смешное наносит чести больший ущерб, чем само бесчестие.

Можно излечить от безрассудства, но нельзя выпрямить кривой ум.

Есть две разновидности любопытства: своекорыстное – внушенное надеждой приобрести полезные сведения, и самолюбивое – вызванное желанием узнать то, что неизвестно другим.

Порядочные люди уважают нас за наши достоинства, а толпа – за благосклонность судьбы.

Если бы мы не льстили себе сами, нас не портила бы чужая лесть.

Преувеличивая чужие добродетели, мы отдаем дань не столько им, сколько нашим собственным чувствам; мы ищем похвал себе, делая вид, что хвалим других.

Люди, верящие в свои достоинства, считают долгом быть несчастными, дабы убедить таким образом и других и себя в том, что судьба еще не воздала им по заслугам.

Хотя все считают милосердие добродетелью, оно порождено иногда тщеславием, нередко ленью, часто страхом, а почти всегда – и тем, и другим, и третьим.

Страсть часто превращает умного человека в глупца, но не менее часто наделяет дураков умом.

Ни один льстец не льстит так искусно, как себялюбие.

Те, кому довелось пережить большие страсти, потом всю жизнь и радуются своему исцелению и горюют о нем.

Дуракам и безумцам весь мир представляется в свете их сумасбродства.

Верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.

Мы считаем здравомыслящими лишь тех людей, которые во всем с нами согласны.

Ошибки людей в их расчетах на благодарность за оказанные ими услуги происходят оттого, что гордость дающего и гордость принимающего не могут сговориться о цене благодеяния.

Любовь, подобно огню, не знает покоя: она перестает жить, как только перестает надеяться или бояться.

Умеренность счастливых людей проистекает из спокойствия, даруемого неизменной удачей.

Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.