Максимы

Истина приносит не столько добра, сколько ее видимость - зла.

Не бывает случаев ни до такой степени несчастливых, чтобы люди предприимчивые не извлекли бы из них выгоды, ни до такой степени счастливых, чтобы особы неразумные не смогли бы обратить их в убыток.

Чтобы завоевать положение в обществе приходится идти на все, дабы показать, что оно уже нами завоевано.

Ничто не должно так умалять наше довольство собой, нежели сознание, что сейчас мы порицаем то, что в другое время одобряли.

Мы не бываем ни столь счастливы, ни столь несчастливы, как нам представляется.

Слишком усердные в малом обычно утрачивают способность к великому.

Не имей мы собственной гордыни, не приходилось бы сетовать на чужую.

Чинимое нами зло приносит нам не столько ненависти и преследований, как наши добрые качества.

Ревность в чем-то оправданна и справедлива, ибо это - стремление уберечь нашу собственность или то, что мы таковой считаем, а зависть - бешеное озлобление против чужого достояния.

Ни солнце, ни смерть не допускают долгого взгляда.

Люди нередко похваляются даже самыми преступными страстями, однако зависть - страсть малодушная и постыдная, в которой никто не решится признаться.

К новым знакомствам нас обычно толкает не столько усталость от старых или любовь к переменам, а сколько неудовольствие тем, что люди хорошо знакомые недостаточно нами восхищаются

Им следует привыкнуть обходиться друг без друга, дабы встречи не превращались порой в обузу: надо помнить, что скорее всего наскучивает ближним тот, кто убежден, будто он никому не может наскучить.

Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.

Иные люди похожи на песенки: они быстро выходят из моды.

Когда пороки покидают нас, мы стараемся уверить себя, что это мы покинули их.

Иной раз прекрасные творения более привлекательны, когда они несовершенны, чем когда слишком законченны.

Наш ум ленивее, чем тело.

Старость - это тиран, который под страхом смерти запрещает нам все наслаждения юности.

Наше раскаяние - это обычно не столько сожаление о зле, которое совершили мы, сколько боязнь зла, которое могут причинить нам в ответ.