Красный цветок. Рассказы и сказки

Все-таки нету твари жесточе. Не людская бы злость да жадность — жить бы можно было. Всякий тебя за живое ухватить норовит, да кус откусить, да слопать.

Я едва добрался домой и нераздетый бросился на постель, причем испытал что-то вроде качки на корабле: казалось, что комната качается и кружится вместе с постелью и со мною. Это продолжалось минуты две; потом я уснул.

Доволен и счастлив невыразимо; лицо сияет, как масленый блин.

Сначала даже не мог понять, что этот длинный белый сверток, лежащий перед моими глазами, - мое собственное тело, обернутое одеялом.

Иногда я кладу палитру и кисти и усаживаюсь подальше от картины, прямо против нее. Я доволен ею; ничто мне так не удавалось, как эта ужасная вещь. Беда только в том, что это довольство не ласкает меня, а мучит.

Солнце заходит и бросает косую желтую полосу света сквозь пыльные стекла на мольберт, завешенный холстом. Точно человеческая фигура. Точно Дух Земли в "Фаусте", как его изображают немецкие актеры.

Я выразил свое одобрение, хотя, по правде сказать, не видел никакой прелести в грязно-зеленом клочке петербургского неба, и перебил Дедова, начавшего восхищаться еще каким-то "тонком" около другого облачка.

Ну, счастлив ваш бог, молодой человек! Живы будете. Одну ножку-то мы от вас взяли; ну, да ведь это пустяки. Можете вы говорить?

- Ах, нет, оставьте меня, прошу вас, оставьте, не троньте меня, - жалобно воскликнула гусеница. - Я делаю это для будущей жизни, только для будущей жизни.

• Для какой там еще будущей жизни? - спросил гнедой.
• Разве вы не знаете, что я после смерти сделаюсь бабочкой с разноцветными крыльями?

И когда ящерицу спросили, как она повредила себе хвост, то она скромно отвечала:

• Мне оторвали его за то, что я решилась высказать свои убеждения.