
Внеклассное чтение
Dracona
- 590 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Прекрасная добрая зарисовка из детства тех, кто родился в СССР. Рассказ вызывает теплые чувства, можно и посмеяться и поностальгировать одновременно. Единственное, мне не показалось , что он детский. Да, он о ребенке, о детской душе и мечтах, но больше будет интересен родителям, чем современным детям. Мне кажется, что наибольший отклик он найдет у тех «кто мечтал стать космонавтом», а у не у тех «кто мечтает быть блогером». Рассказ буквально пронизан эдакими крючками для тех, кто помнит. О чем? О мечтательном мальчишке, который витает в облаках и его отце, который пытается воспитать сына лучшей версией себя, немного о страшном родительском собрании, которое так и не состоялось, и о секрете таинственной Анюты конечно же)
Время чтения -10 минут. Улыбка обеспечена. Детям из СССР читать, остальным не уверена, что зайдет.

— Моя бабушка, когда умерла, стала рекой. Смотрю на реку, бабушку вспоминаю, тихую, ласковую. А её загрязняют...
— Какая Анюта, щенок?! — тряс его дядя Сашко... — Что за Анюта?! Сознавайся, паршивый кутёнок, кто у тебя в груди!
Опутанный с ног до головы леской, вытрясенный, точно половичок, Вадик пропел:
— У меня в груди, Анюта, — и поддельно всхипнул, — скрыта русская душа...
А вот «Колесо племени майя» — довольно большая повесть для среднего школьного возраста как минимум. На самом деле это удивительная вещь — прямо-таки «Сто лет одиночества» для детей, не побоюсь такого сравнения. Не знаю, с чем ещё можно было бы сравнить это пёстрое и загадочное полотно. Автор повествует о двух веках (виналях) из жизни одного рода майя, произошедшего от испанского моряка, которого кораблекрушение занесло на берег Юкатана. По страницам проходит несколько поколений семьи, — по своей обширности, разнообразию характеров и причудливости историй немногим уступающей семье Буэндиа, — для того, чтобы в конце концов исчезнуть, «как сдутые ветром слова». Поэтому один из главных мотивов повести — время и его неумолимое движение.
В хозяйстве майя не было колеса. Зато в их воображении крутились колёса — небесные и временные, исчисляющие жизнь одного человека, поколений, целых народов и всей нашей Земли.
Впрочем, кто из завоевателей ведёт себя иначе?

Ну как можно пройти мимо книжки с таким названием?!
Начинаешь читать: а там по-доброму смешно.
Потому что
Потому что
Вадик - в ушанке на обложке, и этот рассказ, наверное, самый смешной из всего сборника.Другие рассказы будут уже совсем другие, но все они будут теплые, грустные, задумчивые, точные и поразительно глубокие для детских рассказов.
Даже для снежного человека место найдется, который вовсе и снежный человек, но только один в городе умеет добывать живую воду.
И каждый рассказ будет по капле смывать глухую тоску, откуда-то навалившуюся в воскресный день и заставившую открыть детскую книжку с таким чудным названием.
Но ни рассказ "Березовое чучело" (потому как про чучело), ни повесть "Колесо племени майя" (потому как книжки про индейцев - это не моё) читать не захочется. И не будет хотеться долго - ровно один день.
Назавтра откроешь Колесо и вчитаешься в историю нескольких поколений Майя, Колесо пойдет со скрипом, но отложить книгу в сторону уже не удастся. Потому что интересно, с грустинкой, юмором, фантасмагорично, а в результате - очень доверчиво: да, так было; да, так могло быть.
А потом дочитаешь-таки "Березовое чучело" и сборник поразит своей великолепной компановкой.
Потому что собранные под одной обложкой люди майя и дети создают поразительное настроение контраста и гармонии.
Безусловный контраст и полная гармония. Настроение? Отличное, с вот такой вот нотой:
Лучшая детская книга, прочитанная мной за последнее время.
Дальше... Просто попробуйте прочитать

Хотя часто за чудесное спасение приходится расплачиваться всю жизнь. То есть сама жизнь изменяется до неузнаваемости. Так что начинаешь сомневаться, было ли спасение, или ты уже на другом свете.
(«Колесо племени Майя»)

И как здорово, думаю я сейчас, что никто не знает, как звучит то слово, которое было в самом начале. Не твердят, не затаскивают его. Оно, это первое слово, вольное. Приятно думать об этом никому не ведомом слове. Вообще хорошо помолчать и подумать.

— Сщинок! — выговорил наконец дядя Сашко, среднее между «сынком» и «щенком», но явно ближе к последнему.







