Современный патерик. Чтение для впавших в уныние

"Один инок пришел к старцу жаловаться на другого. – Он очень плохой! – сообщил инок старцу. – Сколько раз собственными глазами я видел, как совершал он тяжкие прегрешения. Старец же перевязал грязной и вонючей тряпицею глаза брату, сказав ему: – Накажем двух негодников – пусть созерцают и обоняют теперь душу своего хозяина. – Подобна ли душа моя этой гадости? – вопросил брат. – Много хуже, я просто тебя пожалел! С той поры брат, видя кого согрешающим, немедленно приближал к лицу смердящую тряпку, которую всегда хранил теперь при себе, и получал утешение."
"Два брата поссорились. Послушниками они жили душа в душу, но после нескольких лет безмятежного жития их рукоположили – одного, потом и другого. А инокам в этом монастыре полагалась отдельная келья. Братьям предстояло разъехаться. Все, что у них было, они разделили поровну, только никак не могли поделить видеомагнитофон. Отцу Геннадию его подарили, зато отец Мефодий его чинил, два раза на собственной машине возил в ремонт, не говоря уже про фильмы, которые тоже в основном покупал сам. Из-за видеомагнитофона братья чуть не подрались. В гневе они даже забыли про телевизор. И отправились к старцу. – Отче! Рассуди нас, – бросились они в ноги к авве Михею. – Никак не можем поделить видеомагнитофон, попросту видик. Одному его подарили, другой его чинил и покупал к нему видеокассеты, чей же он теперь? Авва же вопросил: – А что, есть у вас хорошие фильмы? – Целый короб! – отвечали братья. – И «Москва слезам не верит»? – Да, отче! – И «Служебный роман»? – И он. – А боевики со Сталлоне? – И боевики. – Все ясно, – отвечал авва. – И видик, и кассеты немедленно несите ко мне в келью, не забудьте прихватить и телевизор. Как только решу посмотреть, позову вас в гости, будем смотреть втроем. Утешенные братья поступили так, как заповедал им старец. И телевизор, и видеомагнитофон, и коробку с фильмами они сложили у него в келье. – Нужно ли подключить? – спросили старца братья. – А вот это, ребятки, я сам, – отвечал старец и, благословив, отпустил их с миром. Но с тех пор старец так ни разу и не позвал их, братья же не решались напомнить ему о давнем его обещании."
"Один юноша решил уподобиться древним подвижникам. Нашел в сарае ржавые гвозди, связал их вместе и сделал себе вериги, которые доставляли ему ужасные мучения, царапая тело до крови. Через две недели юношу увезли в больницу с заражением крови и только чудом спасли от неминуемой смерти. С тех пор он не носил больше вериг и каждый раз, взирая на шрамы от гвоздей, говорил себе: «Вот, дурак, плоды твоей дурости»."
"Ольга Петровна, большая почитательница батюшки Митрофана, подошла к нему и, застенчиво улыбаясь,
сказала: – Батюшка! Вы… – женщина чуть запнулась, – как преподобный Серафим Саровский. Батюшка мотнул головой и зорко посмотрел на Ольгу Петровну: – Сейчас объясню почему. И ушел в алтарь. Он вернулся не сразу, Ольга Петровна уже слегка заволновалась и все думала, чем же это батюшка занят в алтаре, уж не молится ли, уж не сподобился ли видения и что же все-таки хочет ей объяснить. Неужели объяснит, почему он как преподобный Серафим? Тут батюшка наконец вышел и сказал: – Это потому, что вы – идиотка."
"Батюшка! Всю службу стою и думаю неизвестно о чем. – Не можешь дать Богу сердце, дай хотя бы ноги."

"1. Один батюшка был неверующий. Все он делал, как положено, и очень старался, только вот как-то не верил в Бога. Об этом, в общем, все знали, но прощали ему, а вот как раньше, если коммунист, не обязательно же в коммунизм верит. Ну, так же и батюшка. Главное, чтобы человек был хороший.

2. Один батюшка страдал клептоманией. То крестик золотой стянет из церкви, то просто десятку из кармана у дьякона. Все об этом в общем знали, но понимали — ну, клептоман. Главное, чтоб человек был хороший. Батюшка ценил народное доверие и, когда горка наворованных вещей у него дома становилась слишком высокой, — складывал все наворованное в большую сумку и раздавал бедным на паперти. Вот что значит хороший человек.

3. Один батюшка не любил голубых. Но еще больше он не любил, когда про каких-нибудь монахов, а то и кого повыше рассказывали, что они в своем монастыре вообще все того. Тут этот батюшка темнел лицом, смотрел на собеседника в упор и говорил очень отчетливо: “Батюшек голубых не бывает!” Вставал, выходил из комнаты, дергал краешком рта, пил валокордин. Только вот зачем было портить себе нервы? Главное-то, чтоб человек был хороший".

Один батюшка был людоедом. Приходит к нему человек на исповедь, а домой уже не возвращается. Приходит молодая пара венчаться — и исчезает навеки. Приносят младенца покрестить — пропадает и младенец, и крестные родители. А просто батюшка их всех съедал. Только в посты все было благополучно, люди у него исповедовались, крестились, соборовались без всяких исчезновений. Благочинный, конечно, знал про эту батюшкину особенность, но всегда говорил, что заменить ему батюшку некем, — зато как строго человек держит пост.