Набожные люди ответили ему, что здесь покоится мученик Сальвин, к которому христиане обычно взывают о помощи, когда отправляются на войну против своих врагов. И Ариульф, который до этого времени оставался язычником, ответил так: «И как может быть, чтобы мертвый человек мог бы помочь живому?» И сказав это, он слез с коня и отправился в церковь взглянуть на нее. И пока остальные молились, он начал восхищаться росписями этой церкви. И когда он узрел нарисованную фигуру преподобного мученика Сальвина, то сразу же сказал и клятвенно подтвердил это, что человек, который защищал его в бою имел точно такое же сложение и одежду.

Можно было думать, что мир снова погрузился в первозданную тишину: не было ни шума на полях, ни свистков пастухов, ни диких зверей, поджидающих скот, не причинялось вреда домашней птице. Посевы оставались стоять после жатвы и, непотревоженные, ожидали жнецов; никто не входил в виноградники, полные глянцевитых ягод, хоть и облетала уж листва и зима стояла на пороге. Все время дня и ночи в ушах гремели военные трубы и многие считали, что слышат шум надвигающегося войска. И хоть нигде не слышались шаги идущих людей, и нигде не было видно убийц, тела умерших говорили красноречивее, чем собственные глаза. Поля превратились в места погребения людей, в людские дома вселялись дикие звери. И это несчастье не распространялось за границы Италии к аламаннам и баварам, но ударило только по римлянам.