Завтрашние заботы

Самое трудное в жизни – уметь чего-нибудь по-настоящему хотеть…

Левин поднялся на палубу с той быстротой и изяществом, с каким капитаны океанских лайнеров входят в салон первого класса, чтобы пожелать пассажирам доброго утра.

Десятки раз по вечерам зажгутся на крыльях рубки отличительные огни и будут гореть до утра, красным и зеленым немигающим взглядом смотреть вперед. И потом время, то время, которое затягивает все – и радостное и больное, – приглушит воспоминания. Всё кончается на этом свете.

Арктике нужно только немного света, солнца, чтобы стать жизнелюбивой и заманчивой.

Господи, какой из меня будет преподаватель? Я терпеть не могу все эти суффиксы и префиксы… Знать язык для того, чтобы понимать других людей и их жизнь, – это да. А всё остальное… А они говорят: ты обязана!

Море – это отделы кадров, излишек штурманов в стране, техминимумы, анкеты, визы и всякие другие штуки…

Надо было возвращаться на судно, на маленький корявый сейнер, который трётся сейчас о сваи причала и думает свои металлические мысли.

И, глядя на них, она подумала, что по тому, как дети роются в песке, можно, наверное, определить, кто из них вырастет строителем, а кто разрушителем.

После встречи с Григорием Арсеньевичем он твердо знал одно: нельзя ничего забывать. Иначе потом болит совесть и приходится идти на перегон, хотя не очень хочешь этого.

Зачем ходить на лекции, если можно и самому читать книги?

С климатом происходили ужасные вещи, от него попахивало Библией.

Первая скамейка на бульваре была пуста, и весь бульвар – тоже. И, увидев это, Вольнов ощутил гнетущую, зияющую пустоту в себе. Как будто везде кончилась жизнь. Как будто она не начиналась. Как будто он навсегда был оставлен на вымершей, холодной планете.

Я, Глеб, прожила рядом с ним десять лет, всё детство, – и заметила только, что у моря нет весны и осени, есть только зима или лето.

Сегодня куда опаснее работать шофёром такси в большом городе, нежели плавать в море.

Мужья служат только для того, чтобы не жить одной… Очень странно, когда живёшь одна. Заходишь в универмаг, видишь отдел мужских рубашек, вокруг толпятся женщины, а тебе там нечего делать… тебе некому покупать рубашку и даже не надо рассматривать их и думать о том, что пёстрая не подойдёт к его синим брюкам в полосочку.

Мария Фёдоровна давно не работала: новая завуч дала ей только шесть часов в неделю, пришлось обидеться и уйти на пенсию.

Когда рядом случается смерть, вдруг меняются все масштабы.

Москва очень далеко. Даже если нестись со скоростью самой планеты, то попадешь в Москву через семь часов, потому что на часах капитанов – семь часов двадцать минут утра. Только мощная рация линейного ледокола может принять ее голос сквозь магнитные бури.

Оба замолчали, глядя на озеро. Озеро тоже молчало. Оно совсем онемело в этот лиловый ночной час. И даже ветер теребил его беззвучно, как вату.