Чужие подъезды

Чёрт знает что! Сидишь, тупо пялишься в монитор и не знаешь, как начать, чем продолжить и какие слова сделать финальными в отзыве на эту прочитанную книгу. Самое простое — пойти банальным путём, т.е. наставить кучку восклицательных знаков с хвалебно-восторженными эпитетами и пятёрочным набором. И рассказы эти, составившие авторский сборник Дины Рубиной, вполне заслуживают и того, и другого — и восклицательных знаков, и хвалебных эпитетов, и восторженных пятёрок и сердечек в придачу.

Но всё равно из всего этого не получится сделать кальку с собственных твоих читательских чувств и мыслей, эмоций и напластований памяти. Всё равно из такого отзыва никто не поймёт, отчего у тебя дрожали пальцы рук, перелистывающих страницы потрёпанного библиотечного томика. Почему ты то и дело бегал в ванную комнату и пригоршнями швырял себе в лицо холодную воду из под крана — уж не для того ли, чтобы спрятать красноту припухших глаз? Почему ты при чтении рассказа "Адам и Мирьям" вдруг отложил рубинский томик в сторону и пошёл заваривать кирпичного цвета чай — может, чтобы перебить трепыхания сердечной мышцы истошным стуком миокарда, возбуждённого танином и кофеином, и прочими чайными алкалоидами? Почему после чтения ты украдкой взял в руки свой старенький фотоальбом и стал его перелистывать, задерживаясь на некоторых девичьих портретах и прислушиваясь при этом, не идёт ли супруга...

Считается, что любой человек стремится к состоянию счастья, к ощущению счастья, к переживанию счастья, только, и непременно и исключительно к счастью. Нифига! На самом деле все мы стремимся получить по ходу жизни тот или иной набор определённых эмоций и состояний, при этом у каждого человека этот набор свой, собственный, отличающийся от такого же набора других людей. И совсем не обязательно, что в наборе этом должны присутствовать только положительно окрашенные эмоции, только "счастливые" чувства и состояния. Для полноты жизни набор этот должен содержать весь спектр эмоционально-чувственных переживаний, чувств, эмоций и состояний — только тогда мы ощущаем заполненность жизни.

И такие мысли приходят в голову вовсе не после лекций на психологическом факультете. А после чтения таких книг, как эта. После разговора с авторами, подобными Дине Рубиной.

Вот. Поговорили...

Сегодня был тяжелый день. Режиссер словно с ума сошел, кричал как я не знаю кто! Обед привезли поздно, да и то гороховый суп! Я его не ем! Пришлось покупать у старушки кореянки пегоди. Хоть это спасло. Ко всему этому, как и бывает у звезданутых, одна актриса задержалась на целых три часа! А придя на площадку вела себя словно - принцесса и "брюльянтово" у нее все! Это не так, то не так, свет тусклый, актер плохо пахнет, и так далее. У режиссера нет сил, чуть ли не отсох язык,. Я не выдержала, поставила рацию на стол, повернула кепку назад, подошла к ней... ну вообщем не буду дальше рассказывать, не интересно все это. Расскажу лишь итог, еду в метро, настроение ...па! Открыла ридер, а там "гобелен" Рубиной. Я его читала не раз, и снова словно машинально прочитывая понимала что улыбаюсь. Парнишка напротив сказал: - Наконец-то вы улыбнулись...

Очень тяжелый рассказ, который невозможно спокойно слушать. Поэтому Мирьям лишь через 30 лет смогла впервые поделиться тем, что она пережила. И то от третьего лица, называя себя покойницей. Но о том, как выползала из шевелящейся могилы, выплевывая комья глины с кровью, смогла поделиться только с одним самым близким человеком - Адамом. Мы об этом не услышим, но и того, что коснулось наших ушей, достаточно для жуткого потрясения: "Неужели такое можно пережить и не свихнуться?" Спойлер... Гродненское гетто. Адам делает подкоп, чтобы сбежать вместе с Мирьям, но родители не отпускают девушку с любимым - строгие нравы! И семью расстреливают вместе с сотнями таких же евреев, заставив предварительно вырыть для себя яму и раздеться. Оцепенение, из которого Мирьям вывел крик младшего брата: "Папа, не сыпь мне песок в глазки!", заставило бежать, ползти, откапываться из могилы, чтобы потом два года пролежать в другой... Можно ли назвать дальнейшую историю выживания освобождением? Мирьям так не считает. Она осталась там, в могиле Гродненского гетто, вместе с расстрелянной семьей. А кто эта маленькая с седым ежиком старушка, рассказывающая историю, судить нам.