Аленушкины сказки. Про людей и про зверей

Слово "серый", несмотря на свою "серость", всегда было мне симпатично. Ну, во-первых, будучи Сергеем, я в детстве частенько слышал от своих друзей такое привычное обращение: "Серый!", во-вторых, я был, да и до сих пор остаюсь, сероглазым. Поэтому я искал в сером цвете положительные стороны, а не отрицательные; я не обращал внимание на такие словосочетания как "серая личность" и "серая мышь", но зато знал, что, если в серый добавить блеска, то получится благородный серебристый. Как в воду глядел, вот сейчас дожил до времен, когда серебряный цвет стал постоянным цветом моих волос: "мои года - моё богатство".

Может потому в школьные годы я отнесся с особой симпатией к героине сказки Мамина-Сибиряка про уточку, которая носила имя "Серая Шейка". Сюжет этой очаровательной сказки все мы помним с детства, правда, не все в классическом варианте, разночтению способствовал замечательный мультфильм, снятый "по мотивам", в котором была предложена альтернативная концовка. Но в любом случае, мы здесь обсуждаем классический авторский вариант, который провозглашает основной воспитательный и, если хотите, философский смысл, который несколько теряется в мультвоплощении.

А основная философия сказки: нельзя ни в коем случае сдаваться, если попал в трудную ситуацию, нужно бороться до конца. И что же может дать такая борьба, когда сталкиваются интересы уточки-калеки, оказавшейся в тяжелейшей ситуации, и лисицы-хищницы, полновластной хозяйки положения. И с каждым днем незамерзающая часть пруда становится всё меньше и меньше, и лисья морда к тушке бедной птички все ближе и ближе. А переживающий за Серую Шейку заяц может оказывать только моральную поддержку, да и та не ахти как мотивирует, потому что зайчишка не столько поддерживает, сколько пугает.

Если быть объективными, мы должны признать, что обед лисицы серой уточкой всего лишь вопрос времени, спасти птичку может только чудо, но ведь мы имеем дело со сказкой, значит, чудо неизбежно. И все же не забываем и то, чему нас учит сказка - бороться нужно до конца, главное - тянуть время, знаете, как в футболе, когда менее сильной команде удается чудом выйти вперед, и она, понимая, что соперник сильнее и выстоять против него почти нереально, начинает всячески затягивать неигровые эпизоды, рассчитывая, что время игры закончится раньше, чем соперник сумеет реализовать свое преимущество.

Вот, нечто подобное случается и с Серой Шейкой, помощь приходит оттуда, откуда, как говорится, не ждали. В лесу объявляется старичок-охотник Акинтич, заявившийся сюда с дурной целью - кого-нибудь убить, поскольку его старухе требуется новая шуба. Первыми потенциальными жертвами становятся местные зайцы, и в том числе друг Серой Шейки. Однако, зайцам удается дать стрекача, и тут Акинтич увидел подбирающуюся к уточке лисицу и пальнул! То, что у старика было не ахти как со зрением, и он был далеко не снайпер, спасло рыжую хищницу, но это и не суть важно для нашего сюжета.

Важнее то, что неудачливый охотник спас Серую Шейку и от лисицы, и от злого мороза, который доконал бы бедную птичку рано или поздно. Тоже сделал он это не из чистого альтруизма, с такими понятиями простые люди дружат редко, им все же важнее собственная выгода. Но, к счастью для Серой Шейки, её интересы выживания в суровую русскую зиму совпали с интересами старичка порадовать внучек, для которых неожиданная находка могла стать важной и дорогой игрушкой.

Между прочим, в нашей детской отечественной литературе есть еще одна сказка, принадлежащая перу Виталия Бианки, которую можно рассматривать в качестве своеобразного продолжения сказки Мамина-Сибиряка, она называется "Анюткина утка".

Серой Шейке посчастливилось родиться в благополучной утиной семье. Старая Утка превосходно владела искусством безусловной материнской любви, которую она щедро дарила своим деткам-утятам. Но старый Селезень, в отличие от жены, был равнодушным, считал себя умнее и лучше других, любил серьёзно рассуждать и больше прислушивался к разуму, а не к чувствам. Впрочем, в раннем детском возрасте любой отец, как правило, мало связан с ребёнком, и его важность в этот период не идёт ни в какое сравнение с важностью матери. От напавшей Лисы смело отбила Серую Шейку именно мама. Но у маленькой уточки оказалось повреждённым одно крылышко, что лишило её возможности летать. И старая Утка стала относиться к пострадавшей дочке с удвоенной нежностью и вниманием. Проявлять заботу о своих детях способны многие матери, но старая Утка, кроме этого, сумела привить Серой Шейке не только желание жить, но и любовь к жизни, что является необходимым условием для счастья.

Не умея летать, уточка-калека наслаждалась речной водой, с огромным удовольствием плавая и ныряя. Имея доброе сердце, Серая Шейка научилась видеть красоту в окружающем мире и любовалась издали подготовительными полётами птиц, хотя иногда и завидовала им. Наконец пришло время отлёта, и уточка осталась на реке одна, проводив глазами улетевшую стаю. При наступлении снежной зимы Серая Шейка замечала чудесное преображение природы, но она страдала от того, что эта красота – не для неё. Ведь одинокая и беззащитная птичка боялась ту самую Лису, которая уже каждый день подходила к постепенно замерзающей реке. И когда отчаяние Серой Шейки достигло предела, пришло спасение в лице старичка-охотника, который напугал Лису, а уточку отнёс домой на радость внучкам.

Есть сказка про Последнюю Муху - и она явно не против, если мы на неё посмотрим.) Итак. Сначала кажется, что это просто смешная история про очень наглую муху с манией величия.) Причём муху абсолютно уверенную, что мир существует исключительно для её удобства: люди открывают окна ради мух, ставят варенье ради мух, покупают сахар ради мух. Уровень самооценки там такой, что современные гуру личной уникальности могли бы просто молча записывать конспект.) Но дальше сказка начинает незаметно съезжать в очень странную и даже грустную сторону. Последняя Муха живёт с ощущением, что остальные только мешают ей наслаждаться жизнью. Другие мухи раздражают, конкурируют, суетятся, лезут куда не надо. И в какой-то момент её желание становится почти кристально понятным: пусть она останется одна. Без толпы. Без чужого шума. Без необходимости делить мир ещё с кем-то. И самое неприятное здесь то, что мир не спорит с ней. Никто не наказывает Муху специально, не читает мораль, не объясняет "как правильно". Пространство просто постепенно исполняет её желание. И вот тут сказка внезапно перестаёт быть детской шуткой и начинает выглядеть почти пугающе. Потому что сначала всё действительно прекрасно: еды больше, места больше, никто не мешает. Муха наконец получает ту самую исключительность, о которой мечтала. И только потом приходит очень тихое осознание, что удовольствие от собственного превосходства почему-то требует присутствия других.) Без остальных мух исчезает не только раздражение - исчезает сама возможность чувствовать себя особенной. И тут возникает почти человеческая трагикомедия: "все раздражают" - "хочу, чтобы никого не было" - "почему так пусто". Причём Муха ведь не становится мудрее. Это особенно интересно. Она не проходит красивую внутреннюю трансформацию и не начинает внезапно всех любить. Просто одиночество оказывается не свободой, а пространством, где её собственное "я" начинает звучать слишком громко. И постепенно сказка начинает напоминать наблюдение за человеком, который всю жизнь мечтал избавиться от окружающих, а потом обнаружил, что жить внутри собственной исключительности - занятие довольно жуткое. Абсурд здесь вообще работает удивительно тонко. С одной стороны - это история про муху, которая считает человечество обслуживающим персоналом.) С другой - очень точное наблюдение за тем, как легко желание быть единственным превращается в ловушку. И ведь самое страшное даже не в одиночестве. А в том, что Последняя Муха получает именно то, чего хотела. Всем спасибо.)