Я — Илайджа Траш

Критики пишут, что жанр, в котором пишет Парди, сложно определить, это "то ли сюрреализм, то ли готика, то ли гей-литература". Давайте разбираться.

Сюжет романа вертится вокруг четырёх героев - это, собственно, Альберт, отпрыск благородной расы цвета "спелого баклажана", Миллисент, пожилая женщина, к которой он является, чтобы писать её мемуары, а заодно следить за ещё одним героем, её бывшим мужчиной - Илайджей Трашем, от которого он узнаёт про его правнука. У всех героев есть свои странности, они практически состоят из странностей. Итак, главный героей поит своей кровью не только белых джентльменов, но и орла. Настоящего. Поначалу казалось - не только мне, но и одному из героев - что это какой-то эвфемизм, если не обман, но нет, орёл существует. Точнее, существовал.

Молодые герои, описанные как прекрасные юноши - Альберт и правнук Илайджи, Райский Птенчик - как бы ставятся в противовес старикам, которые в свои годы были так же великолепны, но те годы давно прошли. Теперь старуха, наследница огромного состояния, тратит кучу денег на молодых красивых мужчин: она пытается сохранить здоровье своих яичников, используя их сперму. Старик же работает в театре, который она содержит.

Миллисент запрещает Альберту вступать в близкие отношения с Илайджей, однако, в этом произведении все вступают в близкие отношения со всеми. Тёмная баклажановая кожа Альберта становится объектом фетиша, обсасывается со всех сторон каждым героем в каждой ситуации: ей любуются, ей поют дифирамбы, с верхней губы Альберта раз десять за сто страниц стирают пот. Возможно, это делают чаще, чем что-либо ещё в этом произведении. Неудивительно, что читателю кажется, что все герои состоят с ним если не в любовных, то в сексуальных отношениях, тем более, что он то и дело предстаёт перед героями обнажённым - не без их удовольствия. Например, он раздевается в надежде прервать этим ссору стариков, и очень удивлён, что ему не удаётся. Дальше, правда, оказывается, что отношения между ними чуть более возвышены, чем кажется.

Больший трепет у героев вызывает только Райский Птенчик - прекрасный мальчик, к сожалению, немой, общающийся со всеми при помощи кодовых сигналов, подаваемых причмокиваниями губами. Птенчик дорог сердцу каждого из героев, каждый из них готов выкрасть Птенчика, чтобы он принадлежал ему одному, настолько, что в этом видится что-то нездоровое.

Старики страстно любуются юношами и страстно ссорятся/мирятся между собой; так и проходит всё повествование, в конце которого происходит неожиданный поворот, который и дал название роману.

По итогам прочтения испытываю некоторую фрустрацию: прочитала эротический роман, половина которого - это шуры-муры стариков, да ещё и без единого соития (ну, ладно, с одним, но прошедшим "за кадром" и неудачно - "имела наглость сказать, что моя сперма — ненадлежащей консистенции и объема"). Ставлю одну за то, что это быстро закончилось.

Бывают моменты, когда хочется чего-то принципиально нового. Естественно, списки отложенного в таких случаях не котируются, но как нельзя лучше подходит пролистать каталоги любимых издательств. Так Kolonna Publications открыла для меня Джеймса Парди.
Удивительное сочетание легкого сюра экспрессивного авторского стиля, искрометного юмора и метких остросоциальных замечаний. Многих, вероятно, оттолкнут и прогрессивность, и отрывочность повествования, и, в первую очередь, потрясающая жизненная энергия, которая так и брызжет из текста. Это и привлекло меня с первых строк, хотя начинала читать я едва ли не со скукой, привлеченная исключительно красочной обложкой (так как ни название, ни имя автора мне ни о чем не говорили, а аннотациям я обычно не придаю особого значения).
Каждый персонаж здесь наделен харизмой и, опять же, живостью. Каждый персонаж и каждая сцена дышат, причем прерывисто, взахлеб — здесь все на надрыве, на грани и за гранью переигрывания (и это обусловлено идеей, ведь один из главных героев — престарелый актер, давно растерявший последние остатки таланта). Не приходите в эту историю за правдоподобностью портретов и морализаторством: здесь этого, хвала небесам, нет. Парди захватывает эмоцию, раскручивает ее до истерики, до психоза и передает через своих экзальтированных, сумасшедших, безумных персонажей, но читатель не страдает, захлебываясь в буре гипертрофированных реакций, а наблюдает за происходящим со стороны, словно зритель, попавший на новаторскую театральную постановку. Вы с трудом верите в то, что происходит, но это все же доставляет вам удовольствие и временами даже вызывает восторг — вот такое противоречивое и все же приятное впечатление оставляет "Я — Илайджа Траш".

"Досадно, что вы не всегда носите меха. Шаль не располагает к беззаботности..." - тонко подмечено!
Старая миллионерша носит меха зимой и летом - и это самое невинное из ее помешательств. Она озабочена поддержанием в превосходной форме своих яичников, тратит безумно много времени и денег на откачку спермы из молодых идеального телосложения юношей. Но главная забота в ее беззаботной жизни - пленить и заполучить в мужья единственного человека, давным давно пленившего ее сердце. Это Мим (!!!), бывший обладатель безупречного тела, а ныне - старик, добивающийся от своего дряхлеющего тела последних маленьких услуг. Старички эксцентрично порочны , но еще более они комичны. Ведь
"Пустая красота порока
Блестит и нравится до срока. " ( Пушкин)
Историю этой пары рассказывает юноша с превосходным телом цвета спелого баклажана, торгующий собой для прокорма себя самого и своей дикой "привычки" , а также состоящий на службе у миллионерши личным мемуаристом и шпионом. Должность эту он получил потому, что мадам определила его как "первобытного" человека, который "просто не в состоянии по-настоящему помешаться".
Я полагаю, что Парди отдал мемуаристу роль рассказчика отнюдь не просто так. Черный юноша и пара стариков (такие разные на первый взгляд типажи, но "голая канва их жизни довольна сходна" ), все трое являют собой пример роковой ошибки природы - отвратительного совокупления тела с пустотой. Это гениальная находка Парди. Не будь первобытного рассказчика- мемуариста среди персонажей этой истории, то безумствующие старички не выглядели бы столь первобытно . А роман не был бы изощренной насмешкой Джеймса Парди над людьми, отдавшими себя во власть своим ( и чужим ) телам.
Роман написан Джеймсом Парди отменно тонко и умнò!