Бог дождя

"А что, совсем неплохо! Даже весело". Это я не про книгу, это цитата из госпожи Кучерской. Образчик, так сказать, стиля. Надо признать, пишет Кучерская бойко. Странно было бы ожидать чего-то другого от журналиста, промышляющего в известном издании. Едва заметная пошлость, правда, пробивается сразу. Все эти "в студне вечера" и "в темной, зрелой зелени мелькают желтые прядки" и "сыворотка элитарности" (о как!) царапают и напрягают.
Сюжет незатейлив: девица-второкурсница потеряла вкус к жизни. Депрессия, видать, у барышни (впрочем, кроме нежелания жить никаких видимых симптомов) без всяких причин. В старину сказали бы "с жиру бесится". Но у Кучерской всё "тоньше": смыслу барышне не хватает. Найти его она не пытается, сразу косит глазом на верёвку. Точнее, бегает на балкон и прикидывает, как сигануть побойчее. А дальше начинается жизнь с Богом. Натуральная православная ересь. Мораль книги проста - если вам некуда себя приткнуть, нечем заняться, некого полюбить - шагом марш в церковь. Там всё найдётся, ибо всё уже за вас припасено - и смысл, и образ жизни, и батюшка. Полюбить которого так сладко. Так запретно.
Ну, прям слюни капали. И капали, и капали...

Роман Майи Кучерской – хороший, только утомительный. Когда героиня совершает первый поворот от черной депрессии, через ужас смерти, к светлой надежде, говоришь: «Ну, да!» Когда героиня переживает первую эйфорию православного неофита, а потом чувствует предательское разочарование, говоришь: «Да, хорошая литература. Наверное, так и бывает». Но когда за означенным разочарованием следует новая эйфория, потом – тоска, сменяющаяся, диким счастьем, за которым следует черная депрессия, за ней – упоение любви… начинает немного мутить, как на серпантине. На восьмом повороте этого крутого девичьего маршрута нить теряется, и думаешь: это роман о вере или про истеричку? Хочется сказать героине: «Аня, когда ты уже дисциплиниешь свои эмоции?!»
Или: «Прекрати, пожалуйста!»
Или: «Выпей валерьянки, Аня».
Но это не самое главное. И шараханья героини из стороны в сторону не просто последствие увлеченности автором «правдой жизни» в ущерб «художественности».

Кучерская написала честный роман о приходе к вере барышни из интеллигентской среды. Надо думать, предельно автобиографический. Для ее героини вера стала спасением от черной тоски. Вера открыла дверь в совершенно новую реальность, скрытую от нас, светских людей, которые бывают на службе раз в год на каких-нибудь крестинах, и не помнят, как правильно складывать руки, когда подходишь к священнику. Кучерская провела нас «внутрь церковной ограды», показала религиозный неофитов и старых верующих, смиренных и высокомерных, показала мир батюшек и иеромонахов в их православной повседневности, честно рассказала о религиозных искушениях и мытарствах, и… отпугнула от церкви.
Кажется, что отпугнула. По крайней мене, читателей неискушенных. Уж слишком тяжела атмосфера этих мытарств, все чересчур сложно. Травматично.

Получается, что идея романа такая: если твой светский мир пуст и лишен смысла, в церкви ты можешь обрести утешение. Но оно будет куплено дорогой ценой страданий и разочарований. Потому что если ты хочешь быть настоящим христианином, без дураков, будь готов к испытаниям, перед которыми старая твоя жизнь покажется санаторием. Другими словами, если тебе тоскливо в санатории «с белым потолком» и невмоготу, иди на войну, тебя изранит и исковеркает, ты будешь корчиться и истекать кровью, но иногда, там, в землянке или окопе, рядом с такими же бойцами за бессмертную душу, ты будешь чувствовать утешение. Ничего другого церковь тебе не обещает.

Христианство – религия для сильных, а не для слабых. Для людей, которые готовы брать ответственность за свою жизнь на себя, а не прятаться за общественными нормами. Христианство – для людей, готовых оказаться лицом к лицу со своей свободой, которая, как известно, никому не дается просто так.
Выбор всегда за тобой, говорит Кучерская, оставайся в санатории или иди в окоп.

Почему роман о пути к Богу в аннотации называют «роман о запретной любви»? И почему женские духовные поиски всё-таки превращаются в love story?

В аннотации значится: «роман о запретной любви». Фраза-завлекалка — незатейливый образчик книжной коммерции. На самом деле книга о духовных поисках. О пути к Богу в начале 90-х, времени первых христиан новой России, когда духовная литература еще была самиздатовской и вчерашние атеисты передавали ее из рук в руки. Когда девушка после первого поцелуя в подъезде размышляет, не прелюбодеяние ли это — и вместе с тем покупает водку и никак не может бросить курить.

Роман исповедальный, студентка Аня — живая, ее обращение в христианство — не следование моде и не прихоть. Это было спасением на краю бездны: девушка пережила арзамасский ужас, подобно Толстому, ужас бессмысленности собственной жизни.

Вот только искала Бога, а нашла мужчину. Это она и есть, «запретная любовь» — к духовнику, монаху. Помимо сюжетной составляющей — а история напряженная, страстная, мне было интересно, почему дорога непременно сворачивает в эту сторону.

С точки зрения логики текста — понятно, любовная линия облегчает автору задачу раскрыть героям рты и сделать сильные диалоги, где отец Антоний говорит море важных вещей о Боге, о церкви, о понимании христианства, которые имеют право на существование и сами по себе. С посторонними людьми такими вещами не делятся. Цветаевское: «чтобы люди друг друга понимали, надо, чтобы они шли или лежали рядом».

А вот с точки зрения женской психологии? Что, написать роман о духовных поисках юной девы без закручивания романа с батюшкой — задача на сопротивление? Или это в принципе невозможно? Или писатель думает, что тогда никто читать не будет?

Блок об Ахматовой: «Она пишет стихи как бы перед мужчиной. А надо, как перед Богом». Так вот, у Ани увлечение филологией, которой она занимается, следует за влюбленностью в преподавателя — необычного, неотмирного, смерть которого и вгоняет ее в «арзамасский ужас». А воцерковление потом точно так же неотделимо от влюбленности в священника — тоже неотмирного и недоступного.

И ведь не в том печаль, что женщина не способна заниматься делом, не намешав туда пяти пудов любви! И не в самой любви, конечно. Ну влюбилась бы Анечка в ровесника Глеба, который и привел ее в церковь и сам был в нее влюблен — нет, игра всегда идет на повышение: в принципе нужно то, до чего не дотянуться. Вот что интересно в Ане — откуда в ней эта устремленность, что она означает или что маскирует.

Вспомним мадам Бовари: «А между тем разве мужчина не должен знать всё, быть всегда на высоте, не должен вызывать в женщине силу страсти, раскрывать перед ней всю сложность жизни, посвящать ее во все тайны бытия?» Такой мужчина нужен, и никакой другой.

Аню отделяют от Эммы более 130 лет, а ей всё так же не нужны равноправные отношения — ей нужен проводник в некий недоступный мир. И она смотрит на мужчину как на высшее существо и наделяет его этой ролью, независимо от его собственных желаний и возможностей. Фактически требует стать для нее личным богом-опекуном. Ей в голову не приходит, что она может и должна идти своим уникальным и трудным путем самостоятельно, своими ногами, думать своей головой (к чему ее, кстати, и призывал о. Антоний).

Бесконечно удручает это укорененное в женском сознании стремление «виснуть» на партнере, делать из него себе «старшего», сваливать на него ответственность и чуть ли не духовно паразитировать… а потом, ясное дело, во всем обвинять. Понятно, что этот паттерн укоренялся веками, но сколько же тогда нужно времени на «выдавливание из себя раба», на изменение ожиданий, что получить нечто главное в жизни, включая Бога и истину, можно только через мужчину — подход, который и 130 лет назад, в патриархальном обществе, не срабатывал и приводил к трагедии.

В этой истории нет виноватых, все старались быть правильными, срывались, ошибались, пытались исправиться. Но победили вековой стереотип, что главное в жизни женщины — это мужчина, «liuboff», и литературная романтическая традиция: героиня всё сверяется с «Онегиным» — похоже или нет. Аня поставила всю свою жизнь, будущее и настоящее, всю себя на одного человека. И проиграла.

О том, что всё это в героине не «показалось», говорит и ее слабый, какой-то фоновый интерес к учебе, работе, даже первым профессиональным успехам. 20-летняя девушка публикует в авторитетном толстом литературном журнале (а их тогда читали!) статью о поэзии Бродского, затем становится чуть ли не штатным обозревателем — и этот головокружительный успех совсем не кружит ей голову, почти не отражается на ее жизни? Не вызывает практически никаких мыслей — по сравнению с бесконечными беседами с «воображаемым другом»? С преподаванием и даже волонтерской помощью больным бабушкам — то же самое. Тема диплома не особо увлекает, учеба в аспирантуре тоже не захватывает.

Как-то всё комкается, блёкнет, выдыхается, становится необязательным, неинтересным, неглавным — а «главного» так и нет, потому что оно невозможно. Именно поэтому героиню так жаль в конце — не из-за того, что ее несбыточная мечта так по-сказочному и не сбылась, а потому что она всё скользила и скользила тенью мимо собственной жизни.

Священники, батюшки, монахи — все они прежде всего просто люди с самыми обычными человеческими страстями, просто стоят они на одну ступеньку ближе к Богу, чем обычные миряне. Но страсти то остаются самыми человеческими, а значит и справиться с ними бывает сложнее. Наверное, об этом книга у Майи Кучерской. О том, как впечатлительная женская увлекающаяся натура придумала себе больше, чем есть на самом деле. Придумала и поверила, как часто любим делать это мы — женщины. А когда оказалось все не так, как было придумано, разочаровалась. Вот и все. Мозаика собрана, разбита на осколки, потом снова собрана, но уже в другом порядке. Бога надо искать в себе, а не обожествлять других, не оставляя им права на ошибку.

Зацепила книга. Её позиционируют как "историю о запретной любви", но это очень бедная характеристика. Сюжетно речь идёт о девушке, которая как какой-нибудь катион-анион, не может существовать сама по себе - ей обязательно надо возвести себе кумира и сразу же выстроить всю жизнь вокруг него. Во всё она бросается с обжигающим пылом, с головой и ногами уходя всё глубже и глубже.

Сначала таким смыслообразующим центром жизни становится университетский преподаватель, потом - церковный духовник. И чем дальше читаешь, тем отчётливее понимаешь, что это ей очень повезло: со всей оголтелой фанатичностью она могла кинуться и в деструктивную секту и там, обмирая от восторга, рожать детей лидеру или обвязываться взрывчаткой.

За периодами несущего на крыльях неофитства следуют жестокие спады и отказ от всего, что только что было смыслом и центром. Книга очень эмоциональная, нервная и звенящая как струна. Много интересных персонажей, атмосферности и неудобных разговоров о вере.

Кое-что, к счастью, малая часть, было мне лично знакомо и понятно - этот восторг от неофитских выросших крыльев, желание захапать этого нового мира побольше, эта тягостная апатия от осознания своей слабости, охлаждение, протест, стыд и вина... Знакомые качельки, с которых можно и нужно слезть, но не сразу понятно как.

Книгу я то слушала, то читала, возвращаясь в тексте на уже прослушанное, а в аудио - на уже прочитанное. Можно сказать, прочитала дважды за один раз. Интересное решение - в аудио диалоги за священника читает о. Алексей Уминский.

Мне понравилось.

Очень неоднозначный и разнооценочный роман. Вызывавший в процессе чтения чувства самого разнонаправленного свойства и степени выраженности — от почти физического отторжения до глубочайшего погружения и интереса — а что там будет дальше, чем закончится вся эта история?

Вероятно, самое сильное отторжение было в моменты, когда количество религиозной пропаганды достигло максимума — по моему, это было во время чтения письма о. Антония Ане. А максимальный интерес возник, когда о. Антоний из искусственного "старца" превратился сам в мятущегося человека со всеми его слабостями и пороками.

Вообще роман имеет несколько смысловых слоёв и оттенков. На первое место, наверное, просится любовно-романтическая линия чувств и отношений между молодой девушкой и совсем нестарым ещё священником. Которую мы отслеживаем от момента зарождения и до более-менее логического финала.

Но для меня гораздо более сильными и значимыми стали другие моменты. Довольно тесно связанные с теми нюансами, с которыми сталкиваются действующие практикующие психологи.
Тут вам и проблема эмоционального и профессионального выгорания самого психолога (в данном случае такая же проблема имеется и у о. Антония). И нередки случаи, когда практический психолог обращается к другому коллеге — для восстановления и отдохновения.
И то, что многие клиенты требуют от психолога соответствия некоему идеалу, забывая, что любой психолог, каков бы он ни был по профессионализму, прежде всего просто человек и потому тоже совершает ошибки и имеет свои слабости (в полной мере это ощущает от своих прихожан и о. Антоний).
Нередки также случаи, когда клиент начинает испытывать к своему психологу личные чувства (так вот и Аня влюбляется в о. Антония) и с этим на определённом этапе приходится разбираться...

Религиозно-христианская доза в этой книге выражена довольно сильно и объёмно. И для человека православноверующего тут есть свои плюсы и свои минусы. Потому что автор устами о. Антония формулирует и выговаривает порой не очень приятные аспекты и сущности. Которые некоторыми прихожанами могут восприниматься едва ли не в штыки (например то, что церковь отчасти является организацией, некой партией особого толка, или что духовник является только лишь проводником — "я только ржавый молоток Господа", или сочетание свободы и несвободы, зависимости от церковных ограничений и от своего духовника, религиозный фанатизм и эскапизм, ну и другие на первый взгляд спорные моменты).
Однако с моими отношениями и к церкви и к религии такие трактовки в принципе во многом совпадают.

Ну и ещё в этой книге содержится ряд простых советов, сформулированных практически впроброс и встроенных в событийный ряд, однако вовсе не теряющих своей ценности и значимости даже при выдёргивании их из контекста:

• ограничивать океан чувств (учитесь властвовать собою)
• будьте проще, не умничайте
• займись собой (не пытайся рулить чужими судьбами, рули своей жизнью)...

  Так что книга однозначно непростая и при вдумчивом прочтении многозначная и многослойная, вызывающая и чувства и мысли и отношения, провоцирующая дискуссии и споры.

Если бы мне нужно было сказать о книге в двух словах, я бы выбрала – освежающая и пронзительная.
Одиночество среди людей, когда от безысходности и серости обыденного, от осознания безрадостного будущего иногда приходят в голову страшные мысли. Как жить в состоянии «нелюбови», отсутствии близости и понимания… И как найти в себе силы, поверить и не свернуть с выбранного пути.
Как и в других книгах, Кучерская пишет о духовности и вере, о религии и о многом другом. Бесподобно поэтично, образно и ни на кого не похоже.
Читая, я не могла оторваться от книги, как губка впитывая тот солнечный свет и освежающую прохладу летнего дождя, что наполняли каждую страницу из прочитанного.

Бежать, не открывая глаз, не разбирая фраз, медленно умирая.
Знаю… Бежать, Имя твоё шептать, видеть тебя и знать, что рядом с тобой другая.. (с) Анна Шаркунова.

Внимание! Спойлеры.
Люблю, когда книги приходят неожиданно. Спасибо turgenevskad , ты попала в точку.
Этой книге я поставила 5, не смотря на её неоднозначность.
В чём она заключается для меня: девушка Анна Александровна после некоторой распутной жизни потеряла к ней всякий вкус, потеряла смысл. Она так же дружит со своими одногруппниками, ездит на дачи, пьёт водку: всё как у всех. Но как-то неожиданно подоспела к ней ВЕРА. Бог, церковь, Таинство Крещения. И друзья стали отходить на второй план, учёба стала будто лишней. Аня влюбилась. И не просто в какого-то парнишку, а в своего Духовника, в Батюшку. Но всё равно на протяжении всего повествования лично для меня Аня оставалась одинокой девушкой. Все герои появляются ненадолго, родители почти не упоминаются, даже Глеб, который приобщил её к вере, всё равно оставался за кадром. На первом плане мы всегда видим Аню и её одиночество, Аню и её любовь, Аню и Батюшку. Меня не покидало ощущение, что я копаюсь в чьей-то жизни, являюсь невольным смотрителем, будто мне вывернули изнанку души. Я следила за переживаниями Анны как за своими, будто это моя рука писала дневники, будто это у меня было наваждение, будто это я оголяла душу перед Батюшкой, будто это я страдала и любила. Запретной любовью. Неподступной и неподкупной. Я пыталась весь роман (если это можно назвать романом) разобраться в Аниных чувствах, понять, что дала её ВЕРА, ведь если изначально это был порыв души, то позже превратилось в обязательство, в желание увидеть Отца Антония, причём ближе к концу повествования Аня сама в этом признается себе. Я не понимала Отца Антония, его поступки. Единственное я была согласна с его словами о том, что сейчас священников совсем перестали держать за людей, а держат за старца. А ведь они такие же люди, со своими проблемами, мечтаниями, семьями. Им так же может быть не чуждо выпить коньяку. Только к Богу они чуть ближе. Именно от о.Антония я этого не увидела. Мне, как и Анне, казалось, что у него двойная жизнь: такой она и была: в церкви - один, в обычной среде - другой. Да, это правда всё. Но не настолько. Я едва ли поверю в то, что Батюшка, который только час назад принимал исповеди, причащал и крестил, сейчас сидит на кухне с бутылкой водки и пьёт от одиночества. Какое одиночество? У нас есть Бог.
Аня нарушала одну из Заповедей Христа: "Не сотвори себе кумира". У меня складывалось впечатление, что потеряв одного кумира, Аня обрела его вновь, только в лице о.Антония.
Этот роман не только об обретении веры, но так же и об её утрате, некотором разочаровании, опустошении. А всё потому, что помимо Анны есть ещё одна героиня.. Петра. Она такая же потерянная как и Анна. Бросила университет, обратилась в веру, вышла замуж, развелась. Стала пропадать. Как и отец Антоний. А в конце оказалось, что она уехала в деревню, родила от Батюшки ребёнка и... Анна обо всём узнала.
Мне крайне жалко Аню. Она так и не смогла выбраться изо всей этой гнетущей и тянущей вниз пустоты, обречённости. Она, к сожалению, так и не смогла обрести веру в Бога. Настоящую, глубокую, пылкую. Книга логически вернулась к тому, с чего началась. К пустоте и одиночеству.
Книга запала глубоко мне в душу. Я её не воспринимаю как справочник по религии, вере. Это художественное произведение о том, что может случиться в жизни каждой прихожанки, и Анна просто одна из них. В конце-концов, у каждого свой путь. Свой путь во всём: в жизни, в учёбе, в вере. Остаётся только надеяться, что Анна обретет действительную веру в Бога, подлинную. Выйдет замуж (быть может и за священника), станет хорошей женой (матушкой), ведь она так долго шла, искала своё Тепло, свою душу, Себя.

Майе Кучерской уже, говорят, давали Букера за патерики о православных деятелях. Не зря, в общем, давали; пишет она талантливо и уверенно, напевает что-то там себе под нос, сбиваясь иногда с псалмов на исповедь. Если бы я не знала, что первая книга её тоже для церкви была, веселая, юморная, что Лев Данилкин похвалил её способности пиарщика, я бы думала, что девушка решила поделиться сокровенным; провести нас через все грани религиозного опыта, научить истинной любви.
Сюжет в пересказе выглядит как-то глупо даже: юная девушка Аня не смогла преодолеть трудности переходного возраста своими силами, любимый преподаватель умер, жизнь бессмысленна, ну вы сами все знаете; через это она вдруг приходит к Богу, от противного, так сказать. На дворе перестройка, друг тайком ведет её креститься к знакомому священнику. Первую половину книги занимает описание её религиозных метаний, вторую - любовных, запретной любви к священнику, конечно же. Параллельно автор устраивает нам ликбез по православной церкви: священники тоже люди, идолопоклонничество - зло, религия для сильных, а не для слабых, церковь - необходимое зло, этакая одежка на вырост, в рамках которой ты растешь духовно. Сам, дорогой, сам никто тебе не помощник. Бог есть любовь, чтобы жить во Христе, не обязательно поститься и челом бить; этакая духовная система для современного человека, вряд ли наше православное руководство одобрило бы её.
Кучерская предлагает нам новую систему координат, привлекательно легкую, заманивает в лоно церкви. Она описывает простые, в общем, знакомые каждому ситуации, предлагая из них принципиально иной выход.
Жизнь пуста и бессмысленна? Нет, не надо бежать к друзьям, иди к Богу, он твой лучший друг!
Тянет магнитом к мальчику, который явно переспит и бросит? Оставь его, это грех!
Очень непривычный выход, но абсолютно мотивированный. Хотя фактически то, что описывает автор, та благодать, которая снисходит на Аню - всего лишь состояние влюбленности, нежности, беспрестанное, когда просто плывешь по течению в сети, не замечая, что небо стало голубее, а сидения в трамвае мягче. Но, даже осознавая это все, делаешь усилие, чтобы не поверить ей, случайно не пустить в душу, потому что неправда все, неправда, не пра...
Но в своем стремлении создать сюжет автор оказывается в довольно-таки двусмысленной ситуации. Аня у неё - чистая девушка абсолютно, нецелованная даже до 19 лет, почти что Дева. Орлеанская. Мария. Это уж как кому угодно; главное, что мирское в ней по-другому проявляется, в живости, интересе собственно к жизни, наукам, людям, природе. Она хорошая, умная девочка, которая случайно забрела в тупик, это с умными девочками бывает особенно часто почему-то. Спасение из этого тупика, естественно, в любви, чаще всего в любви к мужчине. Кучерская предлагает взамен Бога, но кто же будет читать такое, где красная тряпка для читателя, карамелька чтобы усадить его на пару часов за книжку?
И Бог внезапно оказывается третьим лишним.
Она любит мужчину, собственного духовного наставника, не понимая того, она в него верит, а не в Бога! Она собирает в копилочку каждую минутку для него - вот и вся исповедь. Ловит каждое его слово, старательно записывая в тетрадочку - вот и все духовное наставничество. Обычный, в общем, самообман. И священник тоже, в общем-то, совершенно обыкновенный: вечно сомневающийся пьяница, который никого, кроме себя, не любит, к тому же. И снимая второй пласт, мы вместо религиозного романа воспитания получаем очередной щелчок по носу о подмене понятий. Мол, вот вам девочки и мальчики! Ничего-то вы не понимаете, все вам надо на примере объяснять, даже любовь через друг друга познаете, может, так и Господа любить научитесь, ладно, кушайте свою шоколадку по постным дням, он-то вас, все равно, любит. Любых. А вы, как дети малые.
И все это, без шуток, хорошим русским языком, певучим, нежным, всегда ложащимся под ситуацию. Кучерская не делает из языка культа, как любят некоторые современные авторы, но им хорошо вместе, автору и его перу. Здесь все на своих местах, добротная такая классическая проза. Читателю в ней тоже будет хорошо, это я вам обещаю, Кучерская талантливая, правда, заставляет вспомнить классиков литературы. Может, и хорошо, что она не бросается очертя голову придумывать свои понятий, а пользуется традиционным "любовь", "церковь", "грех", "искупление", "благодать". Как раз этого нам и не хватает сейчас.
На месте Русской Православной церкви я бы гордилась этой книгой. Только будь осторожен, случайный читатель! Ты можешь - вдруг! - обнаружить себя в церкви, после прочтения этой книги, или, по крайней мере, рассеяно листающим Евангелие.
Может, это и к лучшему.