Старый колодец. Книга воспоминаний

Воспоминания известного искусствоведа Бориса Моисеевича Бернштейна охватывают большой период в жизни нашей страны: от предвоенных лет до начала 90-х годов. Столь же широк и географический диапазон: предвоенная Одесса, послевоенная Польша, Ленинград, Таллинн, Москва. Повествование насыщено эпизодами драматичными и курьезными, но всякий раз за ними проступает исторический фон. Автор рассказывает о своем детстве, об учебе в ЛГУ у видных педагогов, чьи имена сегодня стали легендой, о художественной ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

5,0

2 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 14

Рецензии

Caphenauda
30 апреля 2018
Времени черты и складки
Если мемуары - попытка вырвать что-то из прожорливой пасти времени, то Бернштейну удаётся вырвать самые вкусные и сочные куски. Яркие изящные инкрустации из одесского детства, ленинградского студенчества, поствоенной службы в Польше, работы на кафедре в таллинском университете.
Каждая из этих глав жизни, как страница в популярных нынче медитативных раскрасках полна большого количества мелких деталей, бытовых, научных, биографических: про особенности отдельных изданий истории искусства, про "кронпринца" Кагана, элегантно затягивающегося папиросой на лекции по эстетике, про очереди за билетами, заворачивающейся вокруг всей площади восстания, про мучительную и тревожную эвакуацию из Одессы в вагонах-теплушках, про абсурд советской цензуры (невозможность слова "свободный" в эфире, заслонки марксом).
При этом автор выстраивает своё повествование методом сухой кладки без использования связывающего раствора. Устойчивость сложенных друг на друга камней-эпизодов обеспечивается наличием несущего фасада - понятием чести и осмыслением его содержания в условиях ограниченной свободы.
Рассуждения о том, как трудно некоторым давалась порядочность и о том, стоит ли винит тех, кому она не давалась, составляют существенную часть книги - автор щедро посыпает солью оставленные временем шрамы.
Автор ироничен и благороден. Он с готовностью уступает место на страницах своим друзьям и знакомым, не пытаясь преувеличить важность знакомства, не развлекая читателя мыльными сплетнями. Внушает уважение его попытка вступиться за Лотмана, защитить его от нападок Жолковского. Согрели воспоминания автора о Пунине и Ворошилове.
Вообще, к моему удивлению, из колодца памяти оказалось возможным увидеть почти весь двадцатый век, звезды разной величины, туманности системы, чёрные дыры цензуры, мерцающий путь человека науки.
Читать далее
2 понравилось
0
240