Карл, герцог

Ты любишь меня с одной такой целью. Чтобы Ритули хватило на подольше. Ты любишь меня потому, что вовремя понял, что если будешь продолжать в том же духе, то ты залюбишь ее до дыр. Ты решил - и правильно, между прочим, решил - выдавать ей любовь продуманными порциями, а остатки неоприходованного семени сливать мне на живот. А еще вот. Ты любишь меня так, что никогда не скажешь мне: "Я за тобой скучаю". И любишь как раз за то, что можешь вообще ничего во мне не воспевать. Знаешь, детей в коробке с цветными карандашами больше всего интересует карандаш белого цвета. Я твой белый карандаш.

Ты думаешь. О чём? Мыши ни о чём не думают, когда скребут в подполье. Ты сам как будто ни о чём, когда вдруг требуешь от себя отчет – о чём думаешь? Спрашивать себя о таких вещах противоестественно, всё равно что спрашивать мышей. Они ни о чём не думают. Следовательно, мыши пусты и чудесны. Когда ты интересуешься такими нюансами, значит ты празден, сделан из вечерней ваты, грызешь ногти, неприкаян. В такой степени затуркан и затрахан совестью-труженицей с её занудством и её уроками, что согласен на любую деятельность заради того, чтобы вымолить себе оправдание, успокоиться, заняться хоть какой «работой». Пробраться, например, в подполье, и глодать там сладкую досочку, обнюхивать черный сухарик. Тебе плохо и твое несчастье гудит медным колоколом, самым матерым в округе. И всегда ещё не родился тот, кто злостнее высек бы тебя, чем ты сам. Нет другого, более несправедливого к тебе, ведь у тебя эксклюзивный, подробный план твоих слабых мест и полный набор выкроек к Тришкиному кафтану твоего размера. Никому больше не извернуться так гуттаперчево, таким гибким морским котиком. Ты и только ты сумеешь найти самое розовое, самое нежное, мягонькое ахиллесово пятно в своём подбрюшье, в которое достаточно ткнуть спичкой, чтобы стало больно. Но ты не упустишь случая вцепиться в него зубами. С блаженной, повинной и пьяной миной ты лежишь и смакуешь гаденькие вчерашние, позавчерашние подробности – как жил, что делал, зачем? Чтобы стать очень down и очень depressed и как следует залиться бесцветной краской стыда, краской без запаха и формы, которая иглой войдет в плоть, наркотически вольется в кровь, обнимется с эритроцитами и, особенно, с гемоглобинами, словно наши с союзниками у пограничной реки – и потечет по твоим артериям прямо к сердцу. А когда до цели доберется первый интернациональный батальон, тогда станет особенно плохо, ведь у несчастья свои экстатические джомолунгмы. Зачем так странно обходиться с мужчинами, которые тебе безразличны, и женщинами, с которыми ты спишь? Почему не случилось законного наследника, а незаконные не вызывают ни чувств, ни интереса? Куда подевалась жена, пусть тысячу раз засранка, но всё-таки, ведь когда венчали – обещали на всю жизнь, хоть тушкой, хоть чучелком? Кто бы вообще мог подумать, что от герцога может сбежать жена? Почему твой отец не узнал тебя перед смертью, хотя очень даже узнал перезрелого суперагента Бернара? Почему, когда произносишь имя Луи, вспоминается, как из декапитированного тела хлестала кровища и как воздух, надувшись красными пузырями, выходил из дыхательного горла, а задушевные разговоры за жизнь отчего-то не вспоминаются? Почему твой собственный портрет смотрит на тебя волком и отчего-то не радует ни в погожий день при отличном освещении, ни в ненастный, при рембрандтовском? Твоя нынешняя любовница – и первая, и вторая, и пятая – может, заслуживает худшего, чем просто быть нелюбимой. Может быть, её стоило бы отругать, отшить, отрядить в богомолки или выдать замуж за какого-нибудь мудозвона и тут же командировать его На Кудыкины Горы главным Черпалой. Может быть, стоит удалиться в скит, в горах или на побережье, или затеять военную компанию, раз такая тоска и такой бездарный декаданс. Может, нужно ещё раз жени-ни-ни-нет, скорее нет, какого чёрта. «Я ни о чём не думаю! Ни-о-чём!» – вот как следует отвечать себе. Со всей непреклонностью, упрямо. Такая отповедь – как перчатка, брошенная самому себе в рожу. Это как Салют Победы. «Ни о чём!» – скажи себе. Можно вслух, ты её всё равно не разбудишь.