Улица генералов. Попытка мемуаров

Должен признаться, что к стыду своему, я книг Гладилина не читал. И дело не в том, что когда я взял первый журнал Юность в руки, он уже жил во Франции. Писатель, один из шестидесятников, или как говорил Евтушенко, "шестидесантников", каким-то образом выпал из моего внимания. Тем более странно, что я читал мемуары других шестидесятников, и я уверен он там упоминался. Да, с Аксеновым, наверное так же, я не читал "Коллеги", "Апельсины из Яффо", и разные там железки, просто время этих публикаций в Юности совпало с моим излишне младым возрастом.

Гладилин опубликовал свою первую повесть в Юности, когда еще был студентом Литинститута, чем поверг своих сокурсников (царствующих там Вознесенского, Евтушенко, Рождественского и других) в ужас зависти и восхищения. При этом, он не стал снобом. Вообще мне кажется по этим мемуарам, он искренний и достойный человек, без замашек, присущих к его некоторым коллегам, и располагающий к себе.. Книга прочиталась очень быстро, он интересно пишет, и про себя, и про своих друзей - Аксенова, Окуджаву, и других коллег.. Импонирует мне и то, что он вообще не язвит, не высмеивает никаких из своих коллег, даже не исходит ядом по поводу Того, с кем Аксенов не разговаривал до конца жизни, хотя конечно и не вдается в детали, справедливо объясняя это, что про Него "можно написать отдельную книгу, и много книг о нем уже написано, а у нас сегодня другой герой".

Школа семинаров в литинституте очень жесткая, там только лишь не бьют морды, но высказываются предельно откровенно.

А с какой иронией он пишет о своих злоключениях с цензурой и лит. редакторами

Очень интересен также период работы Гладилина на радио "Свобода" в Париже, общение с Виктором Некрасовым, Довлатовым, опять же, Аксеновым.

В своём роде это мемуары. Но написано очень художественно. Лёгкий слог, ирония, юмор, где-то сарказм. Не только просто картинка определённого времени, но и объяснение, почему оттепель часто покрывалась хорошим слоем льда. Гладилин не остановился только на фрагментах собственной биографии, а написал биографию целого литературного поколения 50-60 годов.

И на этом фоне племя младое, незнакомое - Казаков, Аксёнов, Приставкин, Вознесенский, Рождественский, Евтушенко, Окуджава и др. Журнал "Юность" публикует вещи, которые обсуждает, кажется, вся страна. В Литинституте жаркие споры, жёсткая критика собратьев по перу.
Но всё это недолго продолжалось. Кто в теме, тот знает. И потянулись караваны на Запад. Иные вынужденно, а иные примкнувшие. А мы слушали их "голоса".

• Ну как после того, что Вы тут нагородили, можно верить писательским мемуарам?

Интересное эссе о прошедшей молодости, о навсегда ушедших друзьях, о навсегда исчезнувшей стране.
Книга не имеет каких-то хронологических рамок. Более-менее придерживается основная линия жизни писателя: от начала учебы в Литинституте и до развала СССР. Но часто повествование прерывается воспоминаниями из более отдаленного прошлого, а затем рассказом о разрешении ситуации в будущем. О своей жизни писатель упоминает нечасто, и, создается ощущение, неохотно. Большее внимание он уделяет случаям из жизни своих друзей: Василия Аксенова, Юлиана Семенова, Роберта Рождественского. Кажется, Гладилин отдает дань уважения друзьям, ведь никого из них уже нет в живых (даже прослезилась над главой, где описываются последние дни Булата Окуджавы).
Тронуло замечание Гладилина о том, что его ровесников, писателей-шестидесятников, принято излишне романтизировать и приписывать лёгкость обретения популярности и публикаций. Разумеется, это не так. Да, Гладилину удалось опубликовать свою первую повесть ("Хроника времен Виктора Подгурского") в журнале "Юность", будучи только на первом курсе Литинститута (солидное достижение!), но это не означает, что повесть написалась сама собой. Рассказывая о семинарах и коллоквиумах во время учебы, во время которых разбирали опусы студентов, писатель утверждает следующее: "Обсуждение было нелицеприятным. Били наотмашь. Фразы типа: "Абсолютная тупая бездарность!" - считались еще дипломатической вежливостью. Литинститут давал закалку, и после семинарских мордобоев я легко переносил все зуботычины советской литературной критики".
Причины эмиграции Гладилина вполне понятны. При этом он не идеализирует мир Запада и откровенно признает, что и там не все гладко, есть проблемы. Вывод напрашивается сам собой: неважно, где ты живешь. Важно то, какой ты внутри. Гладилин с благодарностью вспоминает зарубежных коллег-издателей, которые помогали ему и другим писателям издавать книги, рассказывает, что все, кто уехал, получили возможность публиковать все произведения, Виктор Некрасов, несмотря на преклонный возраст, успел мир посмотреть, Василий Аксенов даже получил место преподавателя в американском университете.
Книга наполнена ностальгией по ушедшей молодости. Благодаря автору при чтении непостижимым образом чувствуешь то особенное состояние, когда оглядываешься на свою жизнь и проводишь ревизию: что сделал, чего нажил, чего добился.