... и в бездне испуга вырыть новую бездну

Так сидите уж дома, читайте себе Апокалипсис, пейте бром: вы ужасно измучились

Окно - не окно; окно - вырез в необъятность.

Был Сергей Сергеич высокого росту, носил белокурую бороду, обладал носом, ртом, волосами, ушами и чудесно блистающими глазами: но он был, к сожалению, в тёмно-синих очках, и никто не знал ни цвета глаз, ни чудесного этих глаз выраженья

Нужно было не переставая курить по крайней мере двенадцать часов сподряд, чтоб бесцветную атмосферу превратить в тёмно-серую, синюю

Раз мозг его разыгрался таинственным незнакомцем, незнакомец тот — есть, действительно есть: не исчезнет он с петербургских проспектов, пока существует сенатор с подобными мыслями, потому что и мысль в сознании обладает собственным бытием.

Тут понял он, что едва не повесился: недоповесился - чуть-чуть. И вздохнул облегчённо.

<...> и он шел, шел и шел за ледяною рукою; и пространства летели ему навстречу.

– «Одиночество убивает меня: разучился совсем разговаривать; слова мои путаются».

– «Я путаюсь в каждой фразе; хочу сказать слово, и вместо него говорю все не то. Или вдруг забываю, как называется самый обыденный предмет; затвержу: лампа, лампа; потом вдруг покажется, что такого слова и нет. А спросить подчас некого».

Петербург, Петербург!

Осаждаясь туманом, и меня ты преследовал праздною мозговою игрой: ты – мучитель жестокосердый: но ты – непокойный призрак: ты, бывало, года на меня нападал; бегал и я на твоих ужасных проспектах, чтоб с разбега влететь вот на этот блистающий мост..

О, большой, электричеством блещущий мост! О, зеленые, кишащие бациллами воды! Помню я одно роковое мгновенье; чрез твои сырые перила сентябрьскою ночью я перегнулся; и миг: тело мое пролетело б в туманы.

Аполлон Аполлонович переменил положение тела: быстро он встал и хотел
пробежать в соседнюю комнату для розыска домино, но оттуда, из комнаты,
быстро-быстро к нему подлетел бритенький гимназистик, затянутый в сюртучную
пару; и ему рассеянно Аполлон Аполлонович чуть не подал руки; бритенький
гимназистик при ближайшем осмотре оказался сенатором Аблеуховым: с разбегу
Аполлон Аполлонович чуть не кинулся в зеркало, спутавши расположение комнат.

«

• "Коген, крупнейший представитель европейского кантианства".
• "Позволь -- контианства?"
• "Кантианства, папаша..."
• "Кан-ти-ан-ства?"
• "Вот именно..."
• "Да ведь Канта же опроверг Конт? Ты о Конте ведь?"
• "Не о Конте, папаша, о Канте!..."
• "Но Кант не научен..."
• "Это Конт не научен..."
• "Не знаю, не знаю, дружок: в наши времена полагали не так..."

«А уму непокорное сердце трепетало и билось; и от этого всё кругом было: тем, да не тем...»

Изредка всякая дрянь начинала мерещиться: и мерещилась она среди белого дня, если подлинно осенью в Петербурге день белый, а не желто-зеленый с мрачно-шафранными отсветами.