– Арвалирен – предатель? – с сомнением промолвил Герцог Седой.
– Это было бы не так уж плохо, – вздохнул Эруэлл, – все гораздо хуже. Он – дурак. Ни одно предательство не способно принести столько вреда, как трудолюбивые старания благонамеренного дурака.

Страшный грех – помешать чужому предназначению, а помешать
предназначению любимого тобой человека – грех, страшный
вдвойне. Ведь именно перед любимыми мы наиболее беззащитны. Их слова кажутся нам самыми справедливыми, их желания принимаются, как свои собственные, а их мнения ранят больнее всего.

– Неужели он тебя не достал? – ядовито усмехнулся посох. – Стоит тут, мокнет, вино хлебает, мерзавец! Нас с тобой психами почем зря обзывает, да еще не вслух, а про себя. Врежь ему как следует!
– Он бедненький, – убежденно заявил Курт.
– Ну так врежь ему, чтоб разбогател! – рявкнул посох.

– Маг должен с достоинством переносить лишения, – наставительно заметил посох.
– Сам переноси свои лишения! Вот куда хочешь, туда и переноси! – огрызнулся Курт. – А я ненавижу таскать тяжести.
– Юмор – это уже неплохо, – похвалил посох. – Юмор – составная часть достоинства.

– И вообще – мойся и не болтай. Вряд ли тех, кто за нами прибудет, стоит встречать, голышом сидя в остывшей ванне.
– Еще глупее принимать их, сидя в ванне одетым, – ухмыльнулся Курт.

И подумать только, что это я сам, своими руками, сотворил такую пакость. Нет, решительно, художники не должны творить в дурном настроении.

– Хочу, чтобы был закат, – тихо сказал Зикер. – По праву выцветающей памяти и опадающих имен, по праву змеи, пережившей свой яд, по праву черных, ставших белыми… хочу, чтобы был закат!
И стал закат.

Несуществующие пророчества иногда могущественнее настоящих. Чем меньше вероятность их бытия, тем несомненнее и безжалостнее они исполняются.

Начнем с техники безопасности…
Как не убить себя при помощи боевого джанхарского посоха, Курт понял быстро. С остальным пришлось попыхтеть.

Смеющихся, конечно, можно убить, но они умрут непобежденными! А потому – никаких слез! Смеяться!

быть жутко недовольным собственным начальником – это же так естественно! Возможно, это самое естественное чувство на свете. Хуже всего приходится тем, у кого по какой-то причине никаких начальников нет. Им приходится выдвигать претензии мирозданию или искать каких-то Богов, которые «во всем виноваты

народ, который ничего не сделал для своей свободы, недостоин этой свободы.

есть события, темные для глаз даже величайших из мудрецов. Одни из них темны по причине своей природы, другие – по природе своей причины.

– Но ты-то уже по эту сторону, а он – все еще по ту! – не сдавался Ли-нард.
– Никогда не знаешь, где заканчивается одна и начинается другая сторона, – вздохнул Эруэлл.

Пираты не сомневались в успехе. Наемники тоже. Такая уверенность порождала приподнятое состояние духа и зверские драки между теми, чей дух оказывался приподнят наиболее заметным образом.

- Как видишь, у меня нет выбора, – сказал ему Зикер. – В этой ситуации белые и черные должны объединиться. Для того чтобы творить зло, нужен мир, в котором можно этим заниматься.

Шутить можно только над равными