Бумажные тигры

Серьёзная книга, да. Прочитав всего только предпосланное сборнику предисловие, вы, натурально, ощутите себя крохотной такой креветкой в бескрайнем океане нового и непознанного. Раньше я и не думал, что чтение текста, да ещё и не технического, на моём вроде бы родном языке способно настолько меня подавить интеллектуально. Прибегнув к спасительному круг в лице толкового словаря и Википедии, я немного было приободрился, но уважаемый господин редактор Драгомощенко даже простыми словами умудряется выражаться до крайности витиевато. А уж когда дело доходит до пассажей вроде:

хочется забиться под стол и тихонько плакать. С другой стороны, предисловие может сослужить вам и добрую службу. Просто вдругорядь, когда коллеги, почитывающие Оксану Робски или там Олега Роя, поинтересуются, а что это, собственно, вы там читаете, сделайте невинные глаза и скажите, что, дескать, вот, книжка немного путанная, зато в предисловии умница редактор всё раскладывает по полочкам и на пальцах, и отдайте книгу любопытствующим. Далее наслаждайтесь эффектом.

Сами же эссе, кроме шуток, написанны умно, но кристалльно ясно, увлекательны и не имеют ни малейшей связи с чувственно-интеллигибельными писаниями из предисловия. Уайнбергер невероятно эрудирован, практически любая тема подаётся таким невероятным ворохом фактов, что поначалу даже как-то теряешься. В некоторых эссе есть что-то от энциклопедической эрудиции Борхеса и его же потрясающих шизофреничных текстов (например, "Аналитический язык Джона Уилкинса"). Сказалась на Уайнбергере и драма момента - в сборнике предостаточно текстов о геноциде и гражданских военных конфликтах, вообще, даже самой невинной теме может сопутствовать нечто мрачное и неприглядное. Зачастую развитие обрывается на полуслове: сообщив очередной невероятный факт, автор просто бросает читателя, предоставив ему дальше выкручиваться самому. Иногда центральная идея эссе видна сразу, иногда проявляется в процессе чтения или даже в конце, зачастую даже и вовсе неочевидна после первого прочтения. Сборник интересен ещё и как замечательная иллюстрация того, как разрозненные на первый взгляд факты могут складываться в стройную и многогранную систему. Это как трёхмерные рисунки на плоскости - никогда не знаешь, как это работает, и кажется, будто волшебство. Словом, эссе я очень советую, вы, главное, предисловие пролистайте.

У Элиота Уайнбергера вышло три книги эссе, для русскоязычного издания из этих трёх отобрали лучшие материалы и включили в этот сборник. Подборка вышла замечательная, за что издательству Ивана Лимбаха большое читательское спасибо – от меня, надо сказать, уже не первое.

Даже несмотря на избирательность материала применительно к изданию, трудно не заметить – Элиотт Уайнбергер человек максимально широких взглядов. Объекты для авторского исследования не то, что представить рядом нельзя, они вообще из разных идеологических конструкций мировоззрения. Но с каждым из описываемых явлений писатель обходится бережно, открывая что-то новое, заглядывая с необычной человеческой позиции и в то же время не вмешиваясь субъективным, не нарушая внутренней атмосферы описываемого. С мест, где исследователи находили Атлантиду или истории про известного исландского медиума Индриди Индридасона авторский взгляд перескакивает на этнографов и антропологов от кинематографа времён 20-х годов XX века; с описания взглядов на Индию людей, живших до 1600 года - на генотипный геноцид Камбоджи семидесятых; с умирающего Ницше, мечтающего переселиться с таинственную Оахаку – на силуэты животных в пустыне Наска; с исследователей индоевропейского праязыка – на идеологов и сторонников арийской теории; с точки взгляда на стихотворение как транспортное средство – на кардинальное отличие техник китайской и европейской мнемонических систем; с наблюдений за плавающими рыбами как актом величественного безмолвия внутренней тишины – на хронику истребления бенгальских тигров в угоду жестокой человеческой природе. И т.д.

Это странное соседство, этот собственный мир воспринимается одновременно как наш, в котором находиться рядом могут на первый взгляд несопоставимые вещи, люди и дела. Здесь так или иначе всё о человеке, его взглядах, его поступках, его природе, а также некоторых кулисах, стоящих за всем вышеперечисленным. Учитывая же, что Элиотт Уайнбергер получил известность в первую очередь как поэт, именно поэтичность изложения добавляет к восприятию читаемого пронзительные ноты авторской тонкости, проницательности и образности.

Лучшими эссе показались «Сны от голотурий», «Следы кармы», «Кампучия» и «Голые кротовые крысы». Можно ставить в программу обязательного перечитывания раз в один-два года. Также надо сказать, что именно такие сборники эссе с незримо витающим в воздухе знаком качества «Сила литературы» вызывают желание знакомиться и с другим мыслетворчеством подобного уровня.

P.S. Единственное, что в книге, именно книге, не понравилось – предисловие издателя, Аркадия Драгомощенко. Сами эссе Уайнбергера, несмотря на свою глубину, исторические и культурологические отсылки, просты в чтении и хороши в понимании. А предисловие для желающего познакомиться с книгой играет обратную роль – упомянутый господин, решив, что он, как говорится, шибко умный, пытается рассуждать об упоминаемых писателем материях в формате личного блога, дневника для самого себя или крайне узкого круга посвященных. Получается плохо и непонятно. Поэтому minority report: предисловие лучше сразу пролистывать и возвращаться к нему после прочтения или не возвращаться вовсе – отталкивает.

Отдельного упоминания заслуживает приятное оформление – в нём использован вид из космоса на заповедник тигров в мангровых лесах Сундарбан в Бангладеше. Притягивает и запоминается.

Сборник рассказов Элиота Уайнбергера "Бумажные тигры" - это очень странная и своеобразная книга. Частью похоже на бред, частью - вопиюще с примесью многоумия, частью - любопытные гипотезы, игры разума. Изощренная литература, как было сказано в аннотации. Лучше и не выразиться.
О чем пишет автор? Сложно сказать. Писатель научился у азиатов тому, что сам называет "безвременьем", непривязанностью к чему-то конкретному. Ни причин, ни следствий. Однако, ту глубокую концентрацию мысли до пары предложений почерпнуть почему-то забыл. Равно как и связь образов с природой, свойственную китайцам. В итоге получилось нечто не вполне вразумительное. Как это называет сам автор - vortex. Вырванные куски истории, рассказы натуралиста - какая-то сплошная психология движения, присыпанная орнаментами абсолютно противоположной ей азиатской психологии созерцания. Ну, как-то так не делается, на мой взгляд. Получается ни туда, ни сюда, один сумбур (хотя, возможно, сейчас такое как раз в моде).
Вероятно, найдутся любители, которых эти эссе приведут в восторг, есть в них что-то своё и определенная мысль. Но если собираетесь читать, то приготовьтесь к "изощренности", плавящей мозг.