Вечный зов. [В 2 кн. ]. Кн. 2

Семен хотел ей крикнуть, что она все врет, что отношения у нее с Алейниковым вовсе не такие, как она тут расписывает, хотел рассказать, как он недавно сидел у забора и слышал ее разговор с Алейниковым. Но, увидев ее удивленные глаза и брови, ее обиженные губы, вдруг решил, что ничего этого ей говорить не стоит, что это вызовет снова длинное и запутанное объяснение.

человек, он вообще... Пока учится ходить, шатает его с одного бока на другой. А научился - и пошел, пошел, верно, в строну. Каждый в свою. А куда? Правильный ли путь-то взял?

Только что ж оно, время? Кто-то умирает в эту минуту. а кто-то рождается. Так оно и идет всегда. Оттого и жизнь не кончается.

Мы сквозь годы идем как сквозь плети. Но идем, потому что знаем, куда и во имя чего.

А заяц вон тоже, может, глупый, а следы петляет. Жизнь, стало быть, учит его. Потому что на земле живет, а не в пустом небе летает…

Не все легко в жизни объяснить...

Мечта - это хорошо. Мечта у человека исполняться должна.

Бабы - они разные. Какая сломается оттого, что вдовой останется, а какая от другого... от обиды, что в её любовь не верят, что женскую душу её не понимают, бескорыстную и щедрую, настежь распахнутую для этой веры.

Сперва разговоры шли вокруг общих тем, носили абстрактный характер. Говорили обо всём и в то же время ни о чём.

Жизнью своей всегда распоряжается сам человек. Только сам.

Жизнь - это какая-то чудовищная бездна...

А ты, деваха-птаха, летай повыше, да гляди пониже...

Жизнь вокруг своя идёт, и, хошь не хошь, она тебя приспособит.

Она отправляла письма, и они, уходили словно в пустоту.

В груди была сплошная боль, которая застилала сознание.

Жизнь такова, что тёмное прошлое не всегда исчезает бесследно во мраке годов, большей частью всплывает неожиданно и почему-то всегда жалит в самое уязвимое место.

У меня такое чувство - нигде на всём свете будто не осталось добрых людей.

По выработавшейся издавна привычке он старался не говорить больше того, чем требовалось в определённой ситуации, ничего не разьяснять и не болтать, понимая, что лишнее слово, лишняя информация может обернуться рано или поздно нежелательно для кого-то, в том числе и для него самого. Сколько раз уж он жестоко убеждался в этом.

Мысли эти, вихрем проносясь в голове, разламывали её, но чем сильнее он испытывал боль, тем спокойнее становился, его охватывало безразличие ко всему окружающему и происходящему вокруг, возникала надежда на скорое избавление от всего. От всего!