Чувство бездны

За пару километров до горной гряды Антон начал снижение.

– Все знали о чувствительности айских зон к ментальному полю разумных. А вот о чувствительности к эмоциональному полю и о том, что эта чувствительность на порядок выше, тогда не знал никто! На порядок выше! Это было настоящее открытие.

– Думаешь, Стоцкий сидит и ждет тебя?! – бросил вслед Карл. – Зря ты!.. Берите Саймона и улетайте! Не нравится мне это!..

Он стоял посреди пустеющего холла, всклокоченный, хмурый и озабоченно смотрел, как они заходят в лифт.

Антон хлопнул Карла по плечу, схватил Аню за руку, и они ринулись к лифту. Из него вывалилась разношерстная толпа с десяток человек.

Восточный портал второго яруса, некогда бывший одной из самых оживленных точек «Цветочного Сада», уже второй год был мертв.

Несколько минут они лежали в полном молчании, держа друг друга за руку и ловя тяжелые капли, летящие с мрачного айского неба. Затем, не тратя сил на слова, стали карабкаться по эстакаде вверх.

Антона из шока вывела Аня.

– Что же с нами будет? – почти беззвучно произнесла она. – Боже мой…

Он опомнился, медленно отступил назад. Уже через минуту сумел собраться с мыслями, и мозг стал действовать сосредоточенно и целенаправленно.

Стихия не собиралась униматься, она громыхала и метала молнии, она смывала груды камней и тонны земли со склонов, она гневно закручивала бушующие воронки, напичканные выдранными, сломанными деревьями и гнала их, гнала…

И не увидел ничего. Только тьма, кромешная и пугающая, да повсюду – негромкий частый шелест вперемешку с дробным стуком.

Легкие наполнились воздухом, а в мир ворвался звук скрежещущим рокочущим ударом, прорезавшим пространство над ним, и он понял, что теперь еще и слышит. Звук повторился, на этот раз он был мощнее, громовой раскат, похожий на взрыв, резанул слух. Он вздрогнул и открыл глаза.

– Что это? – первым пробормотал Антон, озираясь.

Не сгустившиеся сумерки поразили его, а то, что вместо недавнего обрыва, вида погибшей эстакады и купола станции перед ними теперь плескался океан.

В какой-то миг они, уже полураздетые, тяжело дыша, попытались подняться с колен и не смогли – тогда им пришлось сесть. И в это мгновение они одновременно осознали, что в «саду» что-то изменилось.

Сначала они шли по колено в траве, потом помчались, охваченные весельем, держась за руки, улюлюкая и выкрикивая всякую бессмыслицу.

Хотелось кричать, прыгать и совершать безумные поступки, покорять мир и бросить его к ногам Ани… Весь этот мир, с его противоречивостью и целостностью, ужасным несовершенством и потрясающей красотой, непостижимыми загадками и тошнотворными банальностями, со всеми его радостями и печалями. Весь…

Впереди их неминуемо ждало падение в бездонную пропасть и полет в бескрайние выси.

– Зачем ты перестал принимать биоблокаторы? – металлическим тоном повторил Карл.

– Это был… один из элементов проекта… – посиневшими губами произнес Саймон. – Это не я сам придумал…

Карл бросил взгляд на Антона, лицо его сияло.

– Продолжай! – прикрикнул он на Саймона. – Какого проекта?

– Почему вы не принимали биоблокаторы?!

– Не знаю… – ответил Саймон упавшим голосом и отшатнулся от Антона, но не выпустил рукав его куртки. – Сам не понимаю… Не могу принимать, и все тут! А работать-то как-то надо!.. Поймите же…

– Онны принимали биоблокаторы?

– Нет… На кой дьявол они им сдались? Эти биоблокаторы и придуманы-то для людей! Но онны не могли открыто это признать!.. Поэтому притворялись, что тоже их употребляют. Ловкий политический маневр… Но многие наши начальники это знали…

– Поясните ваши махинации с медицинской базой данных. Медосмотры все проходили?

– Не все!.. – выкрикнул Саймон. – Потому что не мог я их пройти!.. Потому что не принимал я биоблокаторы, чтоб они провалились! Гадство… Ни одна комиссия не допустила бы меня к работе… что мне оставалось еще?! Что?

Карл открыл было рот, чтобы обрушиться на Саймона снова, но Антон подал ему останавливающий знак.

Антон приблизился к Саймону, присел перед ним на корточки, заглянул в лицо. В глазах техника сквозили одновременно и страх, и усталость, и что-то еще, что пока мешало ему признать свое поражение.

Саймон мешком опустился на траву, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Антон заметил, что ладони его трясутся.