Долгая прогулка

Интересно было бы знать, о чём думал Сократ уже после того, как принял цикуту.

Макврайс подозрительно взглянул на него:

— Устаешь?

— Нет, — отозвался Гаррати. — Я уже давно устал. — Он как будто с раздражением посмотрел на Макврайса. — Хочешь сказать, ты не устал?

— Ты, Гаррати, танцуй со мной так, как танцевал до сих пор, — ответил Макврайс, — и я никогда не устану. Мы только сотрем башмаки до дыр и добредем до звезд и до луны.

Он быстро поцеловал Гаррати и отошел. Гаррати посмотрел ему вслед.
Он не знал, что ему думать про Макврайса.

Здесь победит не тот, кто сильнее — тогда у меня был бы шанс, — а тот, кто сможет идти, несмотря ни на что. Ни на кого. Это не в ногах, а в мозгу.

– <...> Рождаясь, мы ничего не приносим в этот мир, и уж точно ничего не можем забрать, умирая.
– Да, но коротать время между этими двумя событиями приятнее в комфорте, ты так не думаешь? – сказал МакФриз.
– Ах, да, комфорт, бля, – сказал Гэррети. – Если один из головорезов вон на той вот машинке подстрелит тебя, ни один доктор в мире не сможет тебя оживить, перелив дозу сотенных.

Любовь - это залезть и вставить. Это ничто! Это мерзость, вот и все!

Главное… не давать себе воли желать чего-нибудь, рассчитывать на что-то. Двери закрываются. Закрываются одна за другой.

Даже ужас изнашивается. Может наступить пресыщение даже смертью.

Я советовал бы всем американцам ходить пешком как можно чаще. Ходьба не только полезна для здоровья; она — удовольствие.
Джон Ф. Кеннеди (1962)

Яркие лучи полуденного солнца отражались в стеклах очков Главного.