Цитаты из книги Острова в океане

География - слабое средство против того, что тебя гложет.

Мало лет - это недостаток, который скоро проходит.

Приличные девушки - да это же всего на свете опасней.

Говорят, будто излечивает его и время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твое скорее всего не настоящее.

Моя латынь совсем никуда, – сказал Томас Хадсон. – Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и мое сердце. Я сейчас могу говорить только на замороженном дайкири. Tu hablas frozen daiquiri tu?

- Я, кажется, понимаю, Вилли, - сказал он.

• Черта с два, - сказал Вилли. - Не умеешь ты понимать тех, кто по-настоящему тебя любит.

...я люблю тебя и хочу,чтобы ты был достоин самого себя.

Он стоял, держа в руках стакан с приятно-горьковатым напитком, всё ещё смакуя первый долгий глоток, напомнивший ему Тангу, Момбасу и Ламу и всё то побережье, и его вдруг охватила тоска по Африке. Вот он так прочно осел здесь, на этом острове, а ведь мог бы сейчас быть в Африке. Кой чёрт, подумал он, я всегда могу туда поехать. Нужно находить главное в себе самом, где бы ты ни был. А здесь мне это неплохо удаётся.

"Сны - тоже не решение вопроса, сказал он себе. Лучше уж относиться к ним попросту и не ждать от них анестезирующего действия".

— Послушай, из чего ты сделана? — Из того, что ты любишь, — сказала она. — С примесью стали.

Не наивно ли думать, что можно не ценить и не совершенствовать мастерства, пренебрегать им, пусть даже это пренебрежение — только поза, и в то же время рассчитывать, что, когда придет время, твой мозг и твои руки будут по-прежнему мозгом и руками мастера.

- Только поначалу жжет, - сказал он. -Как любовь.

- А ты не думаешь, что на Западе у меня бы лучше пошло дело?

• Для работы все места одинаковы. Главное - это не убегать.
• Нет, не все места одинаковы, - возразил Роджер. - Уж я знаю. Но там, где поначалу хорошо, потом становится плохо.
• Верно. Но здесь сейчас очень хорошо. Может быть, потом это изменится, но сейчас здесь прекрасно.

Был тут как-то один приезжий из Нью-Йорка, он жил в гостинице, но почти весь день околачивался здесь, у меня. Так он только про то и говорил, как он собирается покончить с собой. Ползимы всем тут настроение портил. Констебль предупреждал его, что самоубийство противозаконно. Я просил констебля, пусть скажет ему, что разговоры о самоубийстве тоже противозаконны.

— Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей.
— Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

— Ты в кого-нибудь влюблена?
— Кажется, да.
— Негодяйка.
— Ужасно, правда? Первый раз мы встречаемся после того, как я ушла от тебя, и ты ни в кого не влюблён, а я влюблена.