Цитаты из книги Алые паруса

Эта торопливость – стремление заменить ускользающее положительным действием – часто вредила мне.

…и повел странную, двойную жизнь, одна часть которой представляла деловой день, другая отдельный от всего вечер…

"сердечная мигрень" - чувство, которое я хорошо знал и хотя не придавал ему особенного значения, все же нашел, что такое направление мыслей действует как любимый мотив.

— Скажи, почему нас не любят?
— Э, Ассоль, — говорил Лонгрен, — разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут.
— Как это — уметь?
— А вот так!

"... в великих случаях детской жизни подобает быть человеку серьезным и удивленным..."

У каждого человека - нечасто, не искусственно, но само собой, и только в день очень хороший, среди других, просто хороших дней наступает потребность оглянуться, даже побыть тем, каким был когда-то. Она сродни перебиранию старых писем.

Я люблю книги, люблю держать их в руках, пробегая заглавия, которые звучат как голос за таинственным входом или наивно открывают содержание текста.

<...> карандаш, должно быть, дивился, когда выводил по ней эти чертежи, напоминающие расшатанный забор.

Как женщина, она была непопулярна в Каперне, однако многие подозревали, хотя дико и смутно, что ей дано больше прочих — лишь на другом языке.

Теперь дети не играют, а учатся.

— Дрянь, а не человек, — сказал он с жутким достоинством скопидома.

<...> живописный труд плаваний. Этим способом Лонгрен добывал столько, чтобы жить в рамках умеренной экономии.

Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…

я читал две книги, одна была в душе, другая в руках.

Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила.

«Невольное ожидание прекрасного, блаженной судьбы.... Ах, почему я не родился писателем? Какой славный сюжет».

«Клянусь Гриммами, Эзопом и Андерсеном.... Слушай-ка ты, растение!».

«... рассматривает её с любопытством слона, поймавшего бабочку».