Мартин Иден. Дочь снегов

Но с другой стороны, морской пейзаж мы не примем за лес. Не сможем принять. Это насилие надо нашими чувствами. Так и ты не сможешь, вернее, не должна была принять это неистовство, и кривлянье, и мучительные корчи двух помешанных за убедительное изображение любви.

В каждом искусстве свои условности.

Не может он принижать любовь. Он боготворит ее. Любовь пребывает на вершинах, над долинами разума. Эти существование возвышенное, венец бытия, и редкому человеку она даётся.

Нельзя нам пожениться и жить на шедевры, которые не продаются.

Она тотчас в него влюбилась или вообразила, что влюбилась, разницы никакой.

Это было безумство, но Руфь не желала себе признаться в безумстве.

-У него дрожат руки,-...это так забавно, так смешно, но мне и жаль его...но он меня боготворит, я знаю.

Жилище мысли было заперто, окна заколочены досками, а сам он-только призрачный сторож. Всего лишь тень. Джо прав. Оба они тени, и нескончаем тяжкий труд в преддверии ада.

Мартин со счастливым волнением увидел себя в тот далекий миг - его шатает, он задыхается, давится кровью с разбитых губ, и все равно неверной походкой движется на Чурбана, сплевывает кровь, чтоб заговорить, и орет, что никакие не квиты, а если Чурбан желает, пускай сдается. Но нет, Чурбан не сдался и сражение продолжалось.

И потом, для меня слава была бы только средством достичь кое-чего другого. По правде сказать, именно ради этого я очень хочу славы.
"Ради вас",-хотел он прибавить...