Цветы зла

Неотвязное

Леса дремучие, вы мрачны, как соборы,
Печален, как орган, ваш грозный вопль и шум
В сердцах отверженных, где вечен траур дум.
Как эхо хриплое, чуть внятны ваши хоры.

Проклятый океан! в безбрежной глубине
Мой дух нашел в себе твоих валов скаканье;
Твой хохот яростный и горькое рыданье
Мой смех, мой скорбный вопль напоминают мне.

Я был бы твой, о Ночь! но в сердце льет волненье
Твоих созвездий свет, как прежде, с высоты, -
А я ищу лишь тьмы, я жажду пустоты!

Но тьма - лишь холст пустой, где, полный умиленья
Я узнаю давно погибшие виденья -
Их взгляды нежные, их милые черты!

Ты в бёдрах царственна, а руки, а походка -  Им позавидует и белая красотка.
Черны твои глаза, как нагота черна.
Мечту художника дразнить ты рождена. Тебя твой кинул бог на этот берег райский, Чтоб разжигала ты резной чубук хозяйский,
Да отгоняла мух, до воскуренья жгла,
Чтоб воду исключая соседнего брала
И рано поутру, когда поют платаны,
С базара в дом несла кокосы и бананы.

Потом, свободная, ты бродишь босиком
И песни дикие поёшь глухим баском.
Увидев красный плащ зари над океаном, Циновку стелешь ты, чтоб снам предаться странным,
Где сотни бабочек и райских птиц - как ты, Всегда причудливых, похожих на цветы.

Счастливое дитя! Зачем в Париж огромный,
В водоворот людской, под серп судьбины тёмной,
Вверяя жизнь рукам беспечных моряков, От тамариндовых бежишь ты берегов? Полуодетая, в негреющем муслине, Дрожжа, ты будешь там глядеть на снег, на иней,
Иль, плача, вспоминать свободу юных лет, Когда твой стан сожмёт мучительный корсет.
Отбросы будешь есть, начнёшь дружить с развратом,
Нездешних прелестей торгуя ароматом,
Да изредка во сне прогорклый наш туман Преоборожать в мечту, в кокосы, в океан.

С еврейкой бешеной простертый на постели,
Как подле трупа труп, я в душной темноте
Проснулся, и к твоей печальной красоте
От этой - купленной - желанья полетели.

Я стал воображать - без умысла, без цели, -
Как взор твой строг и чист, как величава ты,
Как пахнут волосы, и терпкие мечты,
Казалось, оживить любовь мою хотели.

Я всю, от черных кос до благородных ног,
Тебя любить бы мог, обожествлять бы мог,
Все тело дивное обвить сетями ласки,
Когда бы ввечеру, в какой-то грустный час,
Невольная слеза нарушила хоть раз
Безжалостный покой великолепной маски.

Чтоб целомудренно стихи слагать в Париже,
Хочу, как звездочет, я к небу жить поближе,
В мансарде с небольшим оконцем, чтобы там,
В соседстве с тучами внимать колоколам,
Когда плывет их звон широкими кругами,
Иль, щеки подперев задумчиво руками,
Глядеть - и слышать смех иль песни в мастерских,
А в мешанине стен и кровель городских
То церкви узнавать, то колоколен шпили,
Как мачты в мареве из копоти и пыли,
И Сену там внизу, и небо в вышине,
Или о вечности мечтать,как в полусне.
Люблю глядеть во мглу, лишь улицы притихнут,
И в окнах огоньки, а в небе звезды вспыхнут,
Змеится по небу из труб идущий дым,
И ворожит луна сияньем золотым.
Так пролетит весна, а за весною лето,
За осенью зима придет, в снега одета,
И плотно ставни я закрою, наконец,
Чтоб возвести в ночи блистающий дворец.
Я буду грезить вновь о знойных дальних странах,
О ласках, о садах, о мраморных фонтанах,
О пеньи райских птиц, о блеске синих вод,
О всем, что детского в Идиллии цветет.
Мятеж бушующий на площадях столицы,
Не оторвет меня от от начатой страницы,
И, страсти творчества предав свою мечту,
Там в сердце собственном я солнце обрету,
Себе весну создам и волею своею
И воздух мыслями палящими согрею.