Шагреневая кожа

Я на мгновение задержался и бросил на неё взгляд, полный любви, от которой я уже отрёкся.

На этот раз в нашей близости появилась трещина, мы весь вечер оставались чужими друг другу.

Как воссоздать эти переливы чувства, эти столь дорогие мелочи, слова, в самом звуке которых заключена целая сокровищница речи, взгляды, более выразительные, нежели самые лучшие стихи?

По временам природные мои склонности разгорались, как долго тлевший пожар.

Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

<...>человек гениальный таит свою гордость, интриган выставляет её напоказ, он непременно преуспеет.

Не находя ушей, готовых выслушать страстные мои признания, взоров, в которые я мог бы погрузить свои взоры, сердца, бьющегося в ответ моему сердцу, я, то ли по недостатку смелости, то ли потому, что не представлялось случая, то ли по своей неопытности, испытывал все муки бессильной энергии, пожиравшей самое себя.

Я ощущал потребность в людях - и не имел друзей.

Беспрестанно наталкиваясь на преграды в своём стремлении излиться, душа моя наконец замкнулась в себе.

Смены тишины и шума чем-то напоминали симфонию Бетховена.

Если общество дало нам пух для подушек, то это благодеяние уравновешивается подагрой, точно так же, как правосудие уравновешивается судебной процедурой, а кашемировые шали порождают насморк.

- Они перепились, как ломовые, - сказал молодой человек, с серьёзным видом поивший свой жилет.

- Хочешь держать пари, что я выпью бутылку шампанского единым духом?

• Хорош дух! - вскрикнул Бисиу.

Вы больше ни во что не верите. Оттого-то наш век похож на старого султана, погубившего себя распутством!

Разум всё убил!<...>

Надеюсь, мы выйдем победителями над всеми этими головами!

О, как же предпочесть лихорадочное, мимолётное восхищение каким-нибудь телом, более или менее цветущим, формами, более или менее округлыми, как же предпочесть крушение всех ваших обманчивых надежд - высокой способности создавать вселенную в своей душе; беспредельному наслаждению двигаться без опутывающих уз времени, без помех пространства; наслаждению - всё объять, всё видеть, наклониться над краем мира, чтобы вопрошать другие сферы, чтобы внимать Богу?

Коротко говоря, я сосредоточил свою жизнь не в сердце, которое может быть разбито, не в ощущениях, которые притупляются, но в мозгу, который не изнашивается и переживает всё.

Желать сжигает нас, а мочь - разрушает, но знать даёт нашему слабому организму возможность вечно пребывать в спокойном состоянии.

Человек истощает себя безотчётными поступками, - из-за них-то и иссякают источники его бытия.