Цитаты из книги Двенадцать стульев

У нас хотя и не Париж, но милости просим к нашему шалашу.

После того как Ипполит Матвеевич, обидевшись на прозвище «предводителя команчей», потребовал извинения и Остап, произнося извинительную речь, назвал его фельдмаршалом, приступили к выработке диспозиции.

"Дуся, Вы меня озлобляете."

Только били меня потом. Чуть сердце у меня не выбили. Милиция отняла. Два дня лежал. Спиртом лечился. — Растирался? — Нам растираться не к чему.

Поедем в номера!

Остапа удержать было нельзя. Его несло. Великий комбинатор чувствовал вдохновение — упоительное состояние перед выше-средним шантажом

Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности — могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба.

Он хотел сказать что-то доброе своей жене, но только рассмеялся.

Послышался смех и улюлюканье — с трибуны гнали возбужденно лающего пса.

Предоставим небо птицам, а сами обратимся к стульям.

Все умирают, — сказал он, — вот и бабушка моя тоже… зажилась

он окатил отца Федора взглядом необыкновенного благородства

прожил в России всю жизнь и революцию

Посредине стола, на сахарной скатерти, среди поросят, заливных и вспотевших графинчиков с водками и коньяками лежала шкура юбиляра (двухтысячный волк)

- Англичане ж сволочи, — ответил Ипполит Матвеевич. — Так им и надо. Они всегда Россию продавали. Леопольд Григорьевич сочувственно пожал плечами, как бы говоря — «Кто Россию не продавал»

Я дам вам парабеллум.

На глазах у всех погибала весна. Пыль гнала ее с площадей, жаркий ветерок оттеснял ее в переулок. Там старушки приголубливали красавицу и пили с ней чай во двориках, за круглыми столами. Но жизнь весны кончалась - в люди ее не пускали. А ей так хотелось к памятнику Пушкина, где уже прогуливались молодые люди в пестреньких кепках, брюках-дудочках, галстуках "собачья радость" и ботинках "джимми".

Он любил и страдал. Любил деньги и страдал из-за их отсутствия.

Жители Москвы, стесненные жилищным кризисом, бросятся в ваш великолепный город. Столица автоматически переходит в Васюки. Сюда приезжает правительство. Васюки переименовываются в Нью-Москву, Москва - в Старые Васюки. Ленинградцы и харьковчане скрежещут зубами, но ничего не могут поделать. Нью-Москва становится элегантнейшим центром Европы, а скоро и всего мира.