Цитаты из книги Под знаком мантикоры

Хороших людей вообще не бывает. Как и плохих. Просто каждый всеми силами преследует свои цели и свои интересы. И если его интересы и поступки совпадают с твоими — он хороший. А если нет — то плохой.

Историю пишут победители, не так ли? А еще старые хронисты, которые спрятали истину в тайный сундук и в угоду власти создали новую «правду». Стоит написать строчку — и через несколько сотен лет ее воспримут как откровение и незыблемую основу. И никто не усомнится, не подумает, что на самом деле все было не так… Совсем не так.

– Удачи, Сезар, и не смейте умирать. Пожалейте наше здоровье. Вдвоем с Его Светлостью мы пять ящиков «Лизбонского» не уговорим.

– Никак не могу понять, почему вы так друг друга невзлюбили? – Он мне с первого взгляда не понравился. Гнилая душа. И он знает, что я это знаю. – Я тебе тоже с первого взгляда не понравился. – Глупости, дорогой. Я, как только тебя увидела, так и подумала: вот мужчина, который загонит меня в гроб.

Розы гораздо честнее людей. Они сразу показывают шипы и предупреждают о том, что, если их захотят обидеть, они будут кусаться. С людьми не так. Шипы появляются только тогда, когда они решают атаковать.

Чёрные клирики, когда их загоняли в угол, обычно забывали Заветы Спасителя и, вместо того чтобы для удара подставлять левую щёку, били обидчика крестом Луиша промеж глаз.

Если ты раскрываешь тайну, то с тобой происходит то же самое, что и с фехтовальщиком, который рассматривает шпагу в оружейной лавке. Порой удивляешься. Иногда злишься. Очень редко радуешься. Но чаще всего остаешься разочаварован.

С писателями всегда так—они пишут, а нам расхлебывать

Вы когда-нибудь задумывались о тех силах, что подарили людям Спаситель с Искусителем? И чем они отличаются друг от друга? Не каждый «озаренный» клирик может отличить темную сторону от светлой. Так-то вот. И именно поэтому у отцов-дознавателей Святой матери Церкви, да простоит она еще тысячи лет, всегда будет работа.

Обыватели считали, что из-за такой глупой причины, как смерть посла, никто войну не развяжет. На взгляд Фернана, подобные надежды были... мягко говоря, глупы. Войны возникали и по менее значительным поводам.

Судя по всему, покойник явно не ожидал удара в спину. Впрочем, о чем это он? Удара в спину никогда не ожидаешь. Тем он и прекрасен.

– Как насчет послужить на благо своей страны и короля? – Хм… К чему этот пафос, дорогой друг. Это будет интересно?

– Представляете, сеньор, я только недавно узнал, что у господ военачальников, оказывается, слабое здоровье. Мрут как мухи, храни Спаситель их души! То один отправится к Спасителю, то другой. Кто-то сдуру заболел кинжалом под лопаткой, кто-то разума лишился – и его потянуло на крышу.

– Проклятье, сеньор! – Де Бельвердес хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. – Умрите, наконец! – Только после вас! – просипел Фернан и бросился в атаку.

– Я уже вполне стою на ногах… – …и можешь без всякой помощи пройти десять шагов. А вот на одиннадцатом тебе почему-то требуется помощь слуг.

– Побери тьма того, кто додумался написать столь идиотскую книжку! – наконец не выдержал Фернан и в сердцах бросил словарь себе за спину. – С писателями всегда так – они пишут, а нам расхлебывать, – философски заметила Рийна и отпила вина.

Когда скорпионы, засунутые в один горшок, перестают драться и начинают действовать сообща, следует быть осторожным.

- Ты раньше ездил на лошади, Абоми? - Нет, талела. Но думаю, это не сложнее, чем ездить на пабуто. - И кто такие пабуто? - Это такая большая ящерица, господин. Она иногда ест львов.

Иногда даже умные и очень внимательные люди хуже слепцов.