Эту книгу я перечитывала не один, не два и, наверное, даже не десять раз, находя в ней новые темы для размышления. Прочитав ее впервые еще в годы ученичества, я осталась в глубоком восхищении от открывшихся в ней культурно-антропологических перспектив. Совершенно неожиданно я по-иному взглянула на развитие ребенка и увидела в ней новые возможные ракурсы понимания того, что есть человек, что такое детство и развитие, как посредством социализации и инкультурации создаются и шлифуются во времени формы, по которым отливаются в истории и социуме человеческие души. Сначала эта книга существовала в моей библиотеке в виде от руки написанного подробнейшего конспекта, с которым я долго не хотела расставаться, а потом где-то в букинистических лавках я случайно отыскала издание 1988 года. По прошествии многих лет она по-прежнему остается у меня в любимых, и я не спешу поставить ее куда-то на верхние полки книжных шкафов, где пылятся и годами не достаются многие другие издания.
В свое время «Ребенок и общество» стала для меня любимым информационным источником для понимания многих процессов культурного развития ребенка, и до сих пор я время от времени листаю эти пожелтевшие страницы, хотя и тогда видела компилятивный и слегка спекулятивный характер этой книги, который, как я теперь думаю, вообще свойственен публикациям И.С.Кона. Она, фактически, носила характер обзора, конспекта, реферата, освещающего пусть интересные, но не наполненные специфическим авторским содержанием и некоей авторской идеей темы. Автор ничего не объяснял и не доказывал, он просто рассказывал… Но читателю, пусть даже искушенному в теме, нужны как научные издания, фиксирующие новые исследовательские прорывы, так и издания накопительного, обзорного типа, в которых синтезируются разнообразные сведения, накопленные на определенном этапе научного понимания феномена детства, взятого в исторической перспективе.
У этой книги, на мой взгляд, хороший жанр – компетентного просветительства, который позволяет собрать и упорядочить сложную и многоплановую информацию об истории родительства, материнства и отцовства, о разных этнокультурных моделях детства и взросления, о структуре и содержании жизненного пути личности, об историко-культурных аспектах понимания того, что есть личность в социуме, каковы взаимодействия между меняющимся во времени человеком и контекстами ее бытия. Выстроенная таким образом панорама взросления позволяет иначе соотнести масштабы жизни и личности отдельного человека с исторической перспективой и «O tempora, o mores!» и придать смысл и ценность кажущимся не таким уж и значимым аспектам повседневного взаимодействя ребенка с реальностью: до какого возраста он спит вместе с родителями, как он общается со сверстниками и ровесниками, какие книжки ему читали или не читали в детстве, в какие игры и с кем он играет, какие песенки ему напевала мать на сон грядущий, любил ли его отец и как строго наказывал...
Конечно, содержание таких обзорных книг очень зависит от источников, и в данном случае все примеры взяты из европейского и американского детства; отечественного практически нет, а Африка и Азия в их несомненной самобытности представлены весьма поверхностно и фрагментарно (в нескольких главах пересказываются статьи, описывающие влияние буддизма и конфуцианства на модели построения того или иного типа личности; немного говорится об африканской структуре личности, чего явно недостаточно даже для обзорности). И психоаналитический след, свойственный старой этнографии детства, в ней неистребим, но в данном случае это, может быть, даже и неплохо. Начинаешь больше задумываться о том, из чего же «сделаны» в конечном итоге наши жизнь и личность – все то, что мы привычно считаем своей неповторимой индивидуальностью.
28 понравилось
