Хроника гнусных времен

Просто я зверею, когда вижу, что с книгами плохо обращаются.

Чашки нужно погреть. Только дикари наливают кофе в холодную глину. Кофе должен быть огненным, он должен возбуждать чувства и радовать сердце.

Если трассу не знаешь, со стоянки лучше не выезжать.

Моя семья — самое главное в моей жизни. Все имеет смысл, только когда есть семья.

Он удивился, так как в его представление о жизни никак не укладывалось, что бабушка может водить машину и укладывать волосы феном. Бабушка должна солить огурцы, полоть малину, варить картошку и на ночь расчесывать жидкие седые косы пластмассовой гребенкой.

Разговаривать с ними было так же невозможно и тоскливо, как в жару пропалывать щавель на колхозном поле.

— А ты кто?
Кирилл вздохнул:
— У меня бизнес.
— Что-то моя дочь никогда про твой бизнес не говорила.
— Может, она стеснялась?
— А что, он у тебя какой-то постыдный? Порнографический журнал, что ли, издаешь?

— Тогда романы были не в моде, Владик, — сказал Настин отец, — тогда все строили коммунизм и мечтали, чтобы однажды ночью никого не забрали.

Кирилл Костромин не признавал запутанных отношений и не верил, что раны можно лечить путем постоянного ковыряния в них.

- Вы от меня без ума?

• Вы мне даже не нравитесь. Но у вас зеленые глаза, чувство юмора и вы знаете стихи "Каждые выбирает по себе". Пока этого достаточно.

Уверяю вас, на свете нет ничего лучше, чем настоящий кофе из настоящих кофейных зерен! Запах, насыщенность цвета, особая пена. Ее надо вовремя осадить, и это тоже искусство! И не убеждайте меня, что растворимый кофе - тоже кофе! - энергично воскликнул он, хотя никто и ни в чем его не убеждал. - Растворимый кофе - это эрзац. Одна видимость. Все, что не нужно готовить, - это не настоящее. Только то, во что вкладываешь душу, к чему притрагиваешься, о чем думаешь с удовольствием, - достойно!

- Надо же, как люди весело жили! - продолжал Владик. - Картины собирали, скамейки сколачивали, бриллианты покупали. А мы? С работы на работу, с работы на работу, и все.

Чем убедительнее и глаже человек говорит, тем безоговорочней ему верят. А если при этом называть в разговоре какие-нибудь фамилии, о которых собеседник знает, что они – свои, никакие проверки не потребуются.

И ты сможешь успокоиться и перестать искать среди ног, бюстов и акульего щелканья зубастых пастей кого-то, кто был бы тебе просто приятен, с кем можно было бы поговорить, кто никогда не станет называть тебя Кирой, с кем можно будет разделить Дублин, и уют старого отеля, и субботнюю утреннюю лень, и бутылку пива - одну на двоих - перед телевизором, и суматоху сборов на работу, и накатывающую временами усталость и безысходность.

Ему представлялась его будущая необыкновенная любовь, как огромный радостный летний день, в котором он наконец-то будет не один, но почему-то он совсем упустил из виду, что она – это не только воплощение его мечты, но еще и человек, самостоятельная личность, которая как-то жила до встречи с ним и у которой есть проблемы, заботы, родители, служба, дальние и близкие родственники, чахлая машина, собственные взгляды на жизнь, тайны, вкусы, привычки. Целый мир.

"Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам… Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет".