Блюз для черного кота. Сборник

— (...) Что более одиноко, чем герой?
— Что более одиноко, чем мертвец? — с безучастным видом сказал месье Перль.

(...)

— (...) а кто может быть терпимее атеиста?
— Мертвец, — небрежно сказал аббат Гриль, засовывая бумажник обратно в карман.

(...)

— Это равновесие неустойчиво, — заверил Вольф. — Ускользающее равновесие. Система, все действующие силы в которой равны нулю, подошла бы мне куда лучше.
— Что может быть устойчивей… — начал месье Брюль, потом как-то чудно посмотрел на Вольфа и более ничего не сказал.

(...)

— Мертвец, — продолжал Вольф, — это прекрасно. Он полон. Не имеет памяти. Завершен. Пока не мертв, не завершен.

… А сейчас вы увидите, как наружу вырвется главная страсть моего существования: ненависть к бесполезному.

… А я теперь собираюсь избавиться от всего, что мне мешает. От всех воспоминаний. От всех препятствий. Вместо того чтоб сгибаться, превозмогать себя, изматываться... изнашиваться... потому что я изнашиваюсь, вы слышите меня!

… Что может быть более одинокого, чем мертвец... - пробормотал Вольф. - Но и более терпимого? Более устойчивого... а, месье Брюль?.. И что более любезного? Более приспособленного к своим функциям... более свободного от всех беспокойств?

… Избавляетесь от того, что вам мешает, первое очко, - сказал он, - и получаете труп. Тем самым нечто совершенное, ибо нет ничего совершеннее, законченнее трупа. Да, это плодотворная операция. Двойной удар.

… Мертвец, - продолжал Вольф, - это прекрасно. Он полон. Не имеет памяти. Завершен. Пока не мертв, не завершен.

… И когда ждать невмоготу, - сказал Вольф, - и когда мешаешь сам себе, появляется повод и оправдание - и если избавишься от того, что мешает... от себя самого... тогда прикоснешься к совершенству. Круг, который замыкается.

… Я всегда мог сопротивляться своим желаниям...

… Но умираю я оттого, что их исчерпал...

Единственный в округе ресторан "Тапир венценосный" являл собой захватывающее зрелище. В углу стояло нечто напоминающее каменное корыто, полное пышущих жаром углей, вокруг суетились люди. Один человек изо всех сил бил молотком по куску раскаленного докрасна металла в форме лошадиной подковы. И, что еще более странно, рядом ждала своей очереди сама лошадь. Левая задняя нога ее была согнута, на шее висела холщовая торба, и лошадь с грустным видом что-то пережевывала, должно быть, свои мрачные мысли. Пришлось признать очевидное: ресторан был напротив.