The Reader

Нечто, не знаю что, действует во мне само по себе...

Стыд как причина уклончивого, защитного, скрытного, притворного и даже оскорбительного поведения был знаком и мне.

Я не хочу сказать этим, что мысли и решения не влияют на поступки, нет. Однако твои поступки не вытекают просто из того, что ты до этого подумал и что решил. У них есть свой собственный источник и они таким же самостоятельным образом являются твоими поступками, как и твои мысли являются твоим мыслями и твои решения — твоими решениями.

Иногда воспоминания не могут сохранить своей верности пережитому счастью лишь потому, что его конец причинил нам страдания. Неужели счастье, чтобы стать подлинным, должно быть вечным?

Когда человек спасается бегством, он не толь­ко откуда-то уходит, но и куда-то приходит.

Может, таким образом мое нравственное воспитание восстало против себя? Ведь если вожделенный взгляд столь же греховен, как удовлетворение вожделения, а вызываемые грезы столь же греховны, как то, о чем я грезил, то не проще ли удовлетворить само желание и совершить сам грех? С каждым днем я убеждался, что не могу отделаться от греховных мыслей. А раз так, то я захотел и самого деяния.

Я отвёл Ханне некую нишу, это было нечто такое, что было для меня важно и ради чего я старался, однако места в моей жизни для Ханны не нашлось. (...) Ведь её я в сущности прогнал - именно тем, что отвёл ей маленькую нишу.

Иногда мне чудилось, что она сама страдает от собственной холодности и суровости. Что ей хочется тепла, пусть даже оно проявляется в виде извинений, просьб, увещеваний.

Нет, она вовсе не обделяла меня ласками, не забывала обо мне. Но всё это она делала ради собственного наслаждения, чему она учила и меня.