Цитаты из книги Новеллы

К нему относились снисходительно, он, со своей стороны, был приветлив и предупредителен

сдержанная и напускная приветливость, с которой она обращалась с ним, наполняла его глубокой печалью. 

недоразумения нигде не встречаются так часто, как именно в любви

Упиваясь забвением, он свободно парил над временем и пространством.

Самота породжує ориґінальне, сміливе, моторошно-прекрасне — поезію. Але вона породжує також безглузде, спотворене й недозволене, породжує абсурд

Щастя письменника — думка, що може вся перейти в почуття, почуття, що може все перейти в думку

Существуют браки, возникновение которых не в состоянии вообразить себе самая изощренная беллетристическая фантазия. Их следует принимать, как на театре принимаешь авантюрные сочетания противоположностей, к примеру, старости и глупости с красотой и живостью – заданные условия, закладывающие основу для математического построения фарса.

Там он долго стоял перед зеркалом, рассматривая свои седые волосы, своё усталое лицо с заострившимися чертами. В эти мгновения он думал о своей славе и о том, что на улицах многие узнают его и благоговейно разглядывают и что этим он обязан своему точно бьющему в цель обаятельному слову.

Нигде на горизонте ни полоски земли. Под хмурым куполом неба лежал неимоверно огромный диск открытого моря. Но в пустом, нерасчленённом пространстве наши чувства теряют меру времени и мы влачимся в неизмеримом.

Он был оброчным духа, хищнически разрабатывал залежи, перемалывал зерно, предназначенное для посева, выбалтывал тайны, брал под подозрение талант, предавал искусство, и покуда его творения услаждали, живили и возвышали благоговеющих почитателей, он, ещё молодой художник, ошеломлял зелёных юнцов циническими рассуждениями о сомнительной сущности искусства и служения ему.

Если то, что вы хотите сказать, затрагивает вас за живое, заставляет слишком горячо биться ваше сердце, вам обеспечен полный провал.

Хорошо, конечно, что мир знает только прекрасное произведение, но не его истоки, не то, как оно возникло; ибо знание истоков, воспевших вдохновение художника, нередко могло бы смущать людей, напугать их и тем самым уничтожить воздействие прекрасного произведения

Затем она перелистала ноты и сыграла финал – смерть Изольды.

И они погрузились в хмельные напевы мистерии. Разве любовь умирает? Любовь Тристана? Любовь твоей и моей Изольды? О нет, она вечна, и смерть но досягает ее!

Р. Вагнер - "Тристан и Изольда".

Скука, овладевшая советницей Шпатц, достигла той степени, когда она искажает человеческий облик, когда глаза вылезают из орбит и на лице появляется страшное, мертвенное выражение.

Она сыграла ноктюрн ми-бемоль мажор, опус 9, номер 2. (...). Во всей своей прелести лилась из-под ее пальцев мелодия, и с изящной неторопливостью сопровождал мелодию аккомпанемент.

- Жизнь – это самая почтенная вещь на свете, это сама почтенность… И мне становится ясно, что, кроме осязаемых вещей, существует нечто более нежное…

- Бесполезные мы существа, я и мне подобные, и, кроме редких хороших часов, мы всегда уязвлены и пришиблены сознанием собственной бесполезности.

- Совесть, сударыня… скверная это штука! Я и мне подобные, мы всю жизнь только о том и печемся, только тем и озабочены, чтобы обмануть свою совесть, чтобы ухитриться доставить ей хоть маленькую радость.

- Разве я забыл вас? Нет, я никогда вас не забывал! Ни тебя, Ганс, ни тебя, белокурая Инге! Ведь это для вас я работал, и, когда мой труд вознаграждался рукоплесканиями, я потихоньку оглядывался, нет ли среди рукоплещущих вас обоих…