The Historian

Когда целыми днями имеешь дело с книгами, каждая новая становится для тебя другом и искушением.

Став взрослой, я изведала странный дар, который время приносит путешественнику: тоску по виденным прежде местам, желание побывать там снова, сознательно отыскать то, на что в прошлый раз наткнулся по случаю, чтобы снова пережить чувства первооткрывателя. Случается, мы ищем место, само по себе ничем не примечательное — ищем просто потому, что помним. И конечно же, если его удается отыскать, оно оказывается совсем не тем.

Привычка, вероятно, разъедает самые ужасные воспоминания.

Недосыпание, кажется, отравляет мысли.

Многие годы ночь была мне другом: она окружала меня коконом тишины, в котором я спокойно читал и писал.

Изучение истории должно помочь нам лучше понимать настоящее, а не уводить в прошлое.

Не всякая жизнь есть жизнь, как учит нас горький опыт истории. Худшие деяния человечества способны пережить столетия, тысячелетия, сохраняясь в поколениях потомков, между тем как лучшие движения каждой отдельной личности могут угаснуть с окончанием ее жизненного срока.

Все мы, разумеется, знаем историю изобретения круассанов: дань, отданную парижскими кондитерами победителям под Веной. Круассан, как вы знаете, символизирует полумесяц турецкого знамени, и до сего дня весь Запад пожирает этот символ за утренним кофе.

...граница между литературой и историей становится временами слишком зыбкой.

Жизнь наша лучше, здоровее, когда мы не задумываемся без надобности над её ужасами.

Только сама история способно убедить в своей истинности. И когда мы видим истину - действительно, видим, - то уже не можем отвести взгляд.

Дело в том, что интересы историка во многом выражают его самого - ту часть души, которую он предпочитает скрывать даже от самого себя, давая ей волю только в научном исследовании. Нельзя отрицать, что по мере того, как мы отдаёмся предмету исследований, он всё больше вторгается в наше сознание.

Шекспиром я зарабатываю на жизнь, а вампирами занимаюсь для души.

став взрослой, я изведала странный дар, который время приносит путешественнику: тоску по виденным прежде местам, желание побывать там снова, сознательно отыскать то, на что в прошлый раз наткнулся по случаю, чтобы снова пережить чувства первооткрывателя.

Жизнь наша лучше, здоровее, когда мы не задумываемся без надобности над её ужасами. Как вам известно, история человечества полна злодеяний, и, вероятно, нам и следует думать о них с ужасом, а не увлекаться ими.

На свою біду, історик виявляє, що існує два види виживання. Найбрудніші прагнення людства можуть пережити покоління, століття, навіть тисячоліття. А найкращі наші помисли можуть померти разом із нами, за одне життя.

Велика бібліотека набагато важливіша від великої вітальні.

Допустив возможность одного сверхъестественного события, следует принять и другие: это всего лишь логично.

Вокруг нас лежала мостовая из выглаженных шагами плит мягкого камня, раздвинутых здесь и там, чтобы дать место тенистым деревьям - строгим, меланхоличным старикам-деревьям, сторожившим узкие скамейки.