Цитаты из книги Finnegans Wake

Два Способа Разевания Рта Я не Менял Теченья Вод и Знаю Двадцать Девять Знатных Имен Тортор с Тори-острова Тоит Калассию как Корову Молочную От Аббигейта до Кровалли через Дырочку в Завале Шрейфы для Их Ширятельств от Штарой Шрюхи Где Взять Горошенького Гора когда Усир Уже в Утклю Дом в Вахерло Рок по Моим Пожеланьям Трижды Шагая в Перед Дважды Вставая на Зад Кожа Моя Взывает к Трем Ощущаньям а Изгибы Губ к Голубьим Касаньям Гадова Улица на Писецкие Сбереженья Тут Юнцы Составили Трио Судомоев а Девицы Дуэт Дорогуш Кровать Богача Согласно Той что Прошла Насквозь Все Кончено Мама Ковбирайт на Двенадцать Акров Амессиканской Подпоквы Он Дал Мне Ссу а Я Нессу Ему Ссоку И Толстые Торсы и в Дикой Долине Бараны Белые Барашки Его Отклик на Мой Окрик Игла в Его Саду Ты не Останешься без Мамы Держим Жучку за Лайку Морской Норский Нырский Треску с Треском Трескай Он Обжимал Меня Раз в Месяц со Страстью Силою Тонн в Десяц Дитятя Рыдайло Молотылка Снопы Вязайло О`Смихихи Из Самого Нижнего Нутра Жеваю Вам Доброго Утра

Какие тут стычки вил и пил, устроготов против рыбоглотов! Бре`ккек Ке`ккек Ке`ккек Ке`ккек! Ко`акс Ко`акс Ко`акс Ко`акс! Уалу Уалу Уалу! Кваоуау! Сторонники Баделлариев все еще проигрывают Малахии Микгреню, а Зеленые вышвыривают людоведов, этих Белых Ребят, что на Худи-хеде. Буря ассегаек и бумеренгов. Держитесь, братья! Санглориане, спасайтесь! Звон влез оружия, потоки слез. Убитубитубит: рокрок. Какие возможности для ничтожеств, какие просторы продуты насквозь! Какие искушения для шлюх со сторон исповедников! Сколь истинно ощущение сеновласых с подобным соломе гласом по поводу ложного пойла! Тут, тут ушел в пыль подогретый предок блудилищ, но (О мои сияющие звезды и гнезда!) сколь величественно осветилось знамением высшее небо! Что же это было? Изолт? Ер уер сюерз? Лежат во прахе древние дубы, но восстают вопросом вязы. Палл, если уфалл, однако доллджон подъяться: и ничто столь скоро, как фарс для сестарс придет к светскому финиксейскому завершению.

Хоть Я и Бабуся Славно Поебуся Двадцать Комнат на Дважды Сорок Коек и т. п. д. Я Свое Пожил Восстание Бокса и Кокса на Златых Ступенях Виляющая Вилка Он Мой О`Жирусалем а Я Его По Первейшая Стерва

Меж тем воры взвоняли. Всеобщее остолбененье в сопровожденьи сожаленья мирно положило предел его существованью: он повидал фамильного саггарта, смирился, собрал свои останки, был отозван Создателем и выкинут на помойку. Чириканье перечеркнуто. Дурная болезнь частной природы (вульговариовенеральная) прекратилась, она замкнула круг порока и всё тут. Джин дребезжит (Джемс Джас). Он брел к середине орнаментального лилейного прудика и набрался до точки где рубашьи завязки встречаются с помочами бридж, словно царская рыба в веселой воде, когда первовспомогательные руки рыбаря избавят ея от возможно весьма сурового ощущенья водицы несвижей. Зондек раскрылся. На Амбреловой улице, где он выпивал бывало прямо из-под помп, добрый работяга Уитлок предложил ему дернуть дерева. Какими сильными словами они при этом обменялись, какие произносили экенамены и аухноумены, агномины и икнумены? О том, О о том сообщил нам официальный Ханзард, как гар ганц Дубов ухвер в каждом кабаке!

Г-жа А... Ф... заметила в сторону, наполовину прошепча своему доверенному сосуду и поправляя при этом огромную как колесо телеги шляпку (агат! — теперь мы знаем, что это значит: нырять за наперстком в полное сала корыто): она надеется, что Сид Артар помучит рождейственный протрут из оранлимонированных орхидий с холлегами и др. от Незовизимнего фиатра, так что травожиться не у чем. И далее, хотя смрадно смравнивать с днятождественными подсолмухами, которые зеленожу боговкры для дожделиственных черевей, чарлатин и всех разновидностей климатита, но там было такое расноопрасие — добавила она со многими приветами Махе пранжапанси. Сливки!

Сэр Тристрам с виолой д`аморе из-за ближнего моря прибыл назад пассажиром транспорта Северной Арморики на эту сторону изрезанного перешейка в Европу Малую дабы самолично вести пенисолированную войну на полуострове: не то чтобы возмышенные горы у потока Окони раздувались до прожорливых горджиев графства Лоренс, а те все время в тисме дублинировали вдвое: не то чтобы глас огня вздувал миш миш для поперечного виски: пока еще нет, но вспоре потом малый промел старого слипкого исаака: пока нет, хоть все путем среди сует ванесс, когда у сестер пусть соси сок во гневе на двойного натанджо. Хрена ежевичного из папашина солода варил бы Чхем или Шен при свете радуги, и пылающий конец ея отражался кольцом на поверхности вод.

Малое в мыле мня, о нем моли меня! Нотрдам де ла Вилль, благодарствуем твоему балмхерцихиту! Огородник с липовым чаем, слово аптекаря. Хлеб его нехлебаем. Пусть он отдыхает, о странник, и не бери с него замогильных трат! И не порти его подземного помещенья! На нем заклятье Тута. Но нас поджидает леди и зовут ее А.Л. П. И ты будешь согласен. Она значит она. В силу ее свисающих сзатылка завитков. Сквасил силушку свою да на скамьях гаремных. Поппи На- ранси, Жалия, Хлора, Маринка, Анилин, Парма. И ильк те дамы обладали ее радужными хамурами, но были только для вилько ее вымыслы, однако он создал средство. Тяф-тяф сего- кис-кис заутрадня как та столетняя сосня. Так кто же кроме детьми обремененных беременных будет судить по поводу пота лица?

Он Имел Свою Мать в Пригородном Поезде В Струях Земзема на Холме с Зигзагом Попробуй Нашего Тааля на Таубе Логарифм Энн по Основанию Элл Мотыль Порхал меж Рыженьких Волнушек Пржсс Орел Орел Король Орлбрджсса Интимный Минилепет Внешнего Монолопта Его Здоровье Мой Жако над Твоим Реет Парусом Поверьте Я Была Его Любовницей Он Может Дать Объяснения От Виктролии Нуанси до Олбарта Ноахнси Ромашка Ромашка Дай Мне Рюмашку Что Выделывала Варвара перед Варварами Хаскви Адморталь Что Дал Джамбо Джалисе и как Анисетта Дала Ему Вины Офелии Грязный Гиблый Гублин

Но описать ли ту горечь, с которою аписьяна элла аллыэ аплоки сплюща (а как насчет чудес уоллхолла — вращеправ, простидвижек, скаломахов, чмокогонов, трамодрев, вопледалей, кинавт, гиппобродов, флотоулов, турнеятий, мегасмога, с кругами и крепостными рвами, с базиликирхами и аэропагодами, с судами и посудинами, с констеблем в мундире, отмеченным укусом за ухом мекленбурым сукам и ямкам для линьки соколов, с пенькою от пеньков, чем пеньше, тем встаньше, и троетрюками по двенадцати пинков за дюжину штук, с бусами, скользящими по проспекту Безопаспортных, с дерижаблями, висящими над углом Без Портных, и дымы и надежды, и мягкий холмик его владений прирожденных природою домовладельцев, дымоглазельцев, в-даму-продевальцев, шурум-бурум, бор-бормотание с крыш, обормоты из крыс, крыши для, как для крыс тря, но лишь под мышь сгодилась бы), а кто пьет со сна, тот и спит спьяна. Акушерка на сносях, вот-вот снесет, вот его и трясет. (Была там и воздвигаемая, конечно, стена). Димб! Он пал с этой последней. Демб! И был мертв. Дамб! Мастабадам, мастабатом, когда луна играет в лютню — и все исчезло. Чтобы мир знал о том.

Сфиздать всех наворх! Предъявить гробы и саваны, катафалки погребальные, злые урны поминальные, звонкие доски, слезные вазы, хуйдендузы, табакерки, рикуотербеккеры, рвотные капли, цуцаки для продовольствия и в их числе самооздоровительную колбасу и фокенпуцы с молотым мясом, а также жавель для того же, одним словом всевозможную похоронную гутварь ради гукрашения гего гласстонского гонофреума, которое со всей этой цепью условий неизбежно воспоследует за естественным телом, увы, обычным путем, позволяя пругосветной пруцессии совершить такие обходы чтоб по-домашнему обойти сенильные деньки его жизненного цветенья, древнюю эру упадка, поздние поползновенья последней поры послушанья до стойкой стадии стабильного стойла (гипнос хилия эонион!) облетованного меж взрывом и противовзрывшим (Доннауруатер! Хундертхундер!) от гросскоппа до мегапода бальзамийского великановозросшего и облатворенного ожидаемой кончиной.

Наш царственный мореплаватель, булькая и даровито урча опустошавший сосуд на вид с дистиллированною аквой, прервал глоток, сердечно ухмыльнулся из-под моржовых усищ и снисходительно, с тем не чрезмерно гениальным родом юмора, который Уильям Нос уноследовал по линии веретена от двоюродной бабушки Софи вместе с известной короткопалостью, обратился к служителям свиты: Михаелю, владетельному лорду Лейкса и Оффали и юбилейному мэру Дрогхеды Эльхеру (согласно позднейшей версии, приводимой ученым схолархом Погревозом Погремушевым, эти двое распутников были на самом деле Майкл М. Маннинг, протосиндик Уотерфордский и итальянское сиятельство Джубилеи, в обоих случаях они составляли трехмерную религиозную общность, символизируя чистоту учения, обыденные деяния и три-ха-ха в хамлохонной местности, где растут прелестницы падая с лестницы, примечательно досихпоротые): Наш рыжий родственник из Лейкапии — ведь он вовсеуслышание облагованивал подонки могилы святого Уверта, но разве знал он, что у нас для сферхнадежности сфер компетенции есть такой комплот из-под ворот что прахоухие вертопрахи попадаются в нем не реже чем уховерты!

Вот маленький мальчик липолеум, с ним не вышло бы ни бегло, ни благо. Асса, асса! Туш Фиц-Тамыш. Грязный Мак-Разз. Волосатый ОэВолосан. Все они колупай-шалопаи. Вот делосские Альпы. Вот гора Тивель, вот гора Типси, вот великая гора Инджун. Вот крымская цепь этих альп, которая окружает прибежище трех липолеонов. Вот джиннихи со своими легагорнами, притворствуя, читают в страгически самодеятельной книжонке о неверной войне с Волейданом. Эти дженнихи как редька в ручке, эти джоннихи как хрен между пальцев, а сладкий Волейдан бласловляет всю их лейку. Вот большая достопамятная Волейданова телеступа, похабно размолоченная по джинниховым бокам. Половой размер, с преувеличениями. Секскалибур. Подкиньте. Типа. Вот я, Бельчем, крадущий свое мрачное обличение из Ужасной Омерзительной Закатно-веснущатой Кромвелианы. Разграблена. Вот впопыхах нарисованная джинниховская программа подведения вод от Водыльо к Волейдану. Программа обозначена тонкими красными линиями против схематичного изображения меня, Бельчема. Йо, йо, йо! Прыгаем! Спасайтесь! Смотри в оба за мелким малюткой! С захватом. Нап.

Скажи нам все о том. О том чтоб слышать то всемнам. Атом скажи всемноготом. Зачем и почем выглядела она как леди, алотти вроде усси и было ли его оконо как их нее разверсто на замок? Заметки и вопросы, отметки и ответы, смех и крих и внерх и вниз. Так что слышь слушь и лист их лисс и извлеки роз лепестки. Кончилась война. Уимуим уимуим! Была ли то Юнити Мур или Эстелла Свифт или Варина Фей или Кварта Кведама? Тоумаас, поставь марку оом за дядюшку! Пигеи, холд оп мед ваши ногеи. Кто, но кто же (второй раз спрашиваю) был тогда бичом для постыдных частей народного Лукализада, о чем не стоит спрашивать, как через столетия по возникновении Хомо Капите Эректус что за цена у Пибодиевой монеты, или, излагая прямо, откуда взялся херрингтонов белый галстук, или, как в более кайнозойские эпохи — кто побил Бакли хотя в наши дни как и прежде любая стосорокамесячная или постарше кобылка знающая про свою интимологию и каждая девица громко вопящая «дорогой мой!» и всякая алой фламелью на стенах Дублина развевающая бойбаба-мироносица от века знает, как что яя это яя, что Бакли сам побил (и никакой примокашки нам тут не надо) и русский генерал, да! да! а не Бакли был им подло измордован само собою.

От трех пиеров в зоосаду в засаде. Вейся, вуаль, в веках влюбленных! Она, она всех превзохла! Тук в нос, тэк в хвос. Хохобря! Конечно то была она, а не мы! Но спокойней, господа, спокойней, мы следуем задами за норвигом.

МНУТ: Фиа-фьюи! Индое песопрасие. Влик с барым в зизменях ежемощных туже осторононенимия, вавилона великолонагленодворсостоялогго с титтит тительдомиком, вроде алп на алпушке, уховертушке, равной неравному обычно пиянству в сфукофой симмиллимедрии, где згрыда люпая люпофь. ЖМУТ: Змердь! МНУТ: Мельдундлиза! Зверепой волною похофтон. Беспрудовая беснь. И смердоносая паздь всех их вздянура. Этот токлет бриборожен гирбиджной былью и груженый гнильем как воз вращается. Слагающий руны может читать хоть на читуереньках. О замок, у самок, и сдамок чтоб сдать! Продадай же от мня суб из яркой марки для Хумблина! Для Хумбледской ярмарки. Но реки о томб белижабо, о сосердатель! И девствуй по воле! ЖМУТ: Поболе? МНУТ: Жиган Форфикулес с волшемнитсею Э-мни словно. ЖМУТ: Словнако? МНУТ: Там богребен был вицекинг однако. ЖМУТ: Хваад! МНУТ: Ды изумрен, о Жмуд? ЖМУТ: Я гаг бы на оздрие где мнут.