Первый закон. Книга 2. Прежде чем их повесят

Он пожал ноющими плечами и вошел в комнату.
— Есть успехи? — спросил он.
Секутор выпрямился, кряхтя и выгибая спину, вытер лоб, стряхнул пот на осклизлый пол.
— Не знаю, как насчет нее, а я почти готов сломаться.

Наступает такое время, когда надо за что-то держаться, понимаешь?

– Есть пословица: заблудившийся в пустыне берет воду у того, кто ее предложит. [...] Чудеса порой случаются.
– Так говорят, – подтвердил Глокта, опираясь на трость и с усилием поднимаясь на ноги. Его рубашка промокла от пота и липла к спине. – Я слышал об этом.
«Но ни разу не видел».

Печальная правда состояла в том, что Ферро — это лучшее, что случилось в его жизни за долгие годы. Он вздохнул и почесал голову. Если подумать, это говорит не в пользу его жизни.

Если что-то воняет дерьмом да еще выглядит, как дерьмо, то, скорее всего, это и есть дерьмо.

Бойтесь меня, бойтесь меня, все должны меня бояться! Если только мне удастся выбраться из кровати…

Впрочем, чему удивляться? У человека, который никогда ни в чем не нуждался, ни к чему не стремился, не вырабатывал в себе зачатки дисциплины, естественно, странные представления о мире.

Честь? А что это за чертовщина? Каждый судит по-своему. Ее не выпьешь. Ее не трахнешь. Чем у тебя ее больше, тем тебе хуже; а если ее вовсе нет, тебе ничуть не жалко. - Он покачал головой. - А некоторые считают - это лучшее в мире.

• Ага, - пробормотал Глокта, облизнув пустые десны.

Он помнил, как отец прижимал повязку к его щеке в задымленном зале, как было больно и как хотелось кричать, но он лишь закусывал губу. Мужчины терпят молча. Если могут.

– Позвольте дать вам маленький совет. С точки зрения человека, видевшего гуркскую темницу изнутри. Если город падет, настоятельно рекомендую вам покончить с собой, но не позволить взять себя в плен.