О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов

(Книга 5-я, "Аристотель"). Не раз и подолгу говорил он о том, что афиняне открыли людям пшеницу и законы, но пшеницею жить научились, а законами нет.

Об учении он говорил: "Корни его горьки, но плоды сладки". На вопрос, что быстро стареет, он ответил: "Благодарность". На вопрос, что такое надежда, он ответил: "Сон наяву".

(Книга 5-я, "Аристотель"). На вопрос, какой прок людям лгать, он ответил: "Тот, что им не поверят, даже когда они скажут правду". Его попрекали, что он подавал милостыню человеку дурного нрава; он ответил: "Я подаю не нраву, а человеку".

Не раз и подолгу говорил он о том, что афиняне открыли людям пшеницу и законы, но пшеницею жить научились, а законами нет.

(Книга 4-я, примечание). "Аркесилай утверждал, что ничего на свете нельзя познать, даже того, что оставил для познания Сократ" (т. е. "я знаю, что ничего не знаю"), – пишет Цицерон.

(Книга 4-я, "Клитомах"). Во всех трех школах, академической, перипатетической и стоической, он был самым приметным человеком.

(Книга 4-я, "Карнеад"). Он так был силен в философии, что даже риторы покидали свои школы, чтобы прийти к нему и его послушать. (...).

Он часто повторял: "Природа создала – природа и разрушит!"

(Книга 4-я, "Лакид"). Лакиду приписывают такую шутку: его пригласил к себе Аттал, но он сказал: "На статуи лучше смотреть издали!"

Геометрией он занялся поздно; кто-то спросил: "Разве теперь время для этого?" – "Неужели еще не время!" переспросил Лакид.

(Книга 4-я, "Бион"). Он умел производить впечатление на зрителей и поднять на смех что угодно, не жалея грубых слов. За то, что речь его была смешана из выражений разного стиля, Эратосфен, по преданию, сказал, что Бион первый нарядил философию в пестрое одеяние. Был он также искусником в пародии...

(Книга 4-я, "Бион"). Славу он называл матерью доблестей, красоту и добро считал чуждыми друг другу, в богатстве видел движущую силу всякого дела.

Человеку, промотавшему свое имение, он сказал: "Амфиарая поглотила земля, а ты поглотил землю".

Он говорил: "Великое несчастье – неумение переносить несчастье".

(Книга 4-я, "Бион"). На вопрос, кому тревожнее живется, он ответил: "Тому, кто больше всего жаждет благоденствия".

На вопрос, стоит ли жениться... он сказал: "Уродливая жена будет тебе наказанием, красивая – общим достоянием".

Старость он называл пристанищем для всех бедствий, потому что все несчастья скопляются к этому возрасту.

(Книга 4-я, "Аркесилай"). Он первый стал воздерживаться от высказываний при противоречивости суждений, первый стал рассматривать вопросы с обеих сторон, первый сдвинул с места учение, завещанное Платоном, вопросами и ответами внеся в него больше спора.