Медея и ее дети

На краю жизни ему стали открываться вещи, о которых он и не подозревал: что мысли не полностью, а с большой степенью приблизительности передаются словами, что есть некий зазор, некая брешь между мыслью и словом и заполняется она напряженной работой сознания, которая и восполняет ограниченные возможности языка.

Безумие — и это знают все, кто близко его наблюдал, — тем более заразительно, чем тоньше организация человека, находящегося рядом с безумцем.

Обеими руками Ника гребла к себе удовольствия, большие и малые, а горькие ягодки и мелкие камешки легко сплевывала, не придавая им большого значения.

...Жизнь ее была полна многозначительными встречами, странными совпадениями и точно подогнанными неожиданностями.

...и к детям относились как-то иначе, чем она к своей дочери.
"Они слишком суровы с детьми", — думала она утром.
"Они дают им слишком много свободы", — делала она вывод днем.
"Они ужасно им потакают", — казалось ей вечером.
Одновременно восхищаясь, завидуя и порицая, она еще не догадалась, что все дело в том, что детям у них отводилась определенная часть жизни, но не вся жизнь.

У меня, видимо, склонность к евреям, как бывает склонность к простудам...

смех убивает страх.

Сидя здесь, на поросшей каперсами и серой полынью поляне, оба они ощутили, что находятся в центре Земли, что плавное движение гор, ритмические вздохи моря, протекание облаков, быстрых, полупрозрачных и более плотных, замедленных, и обширное внятное течение теплого воздуха от гор, направленное вкруговую, – все рождает совершенный покой.

- Они разбились десять лет тому назад, - сказала Маша, удивляясь, как легко ей говорить ему то, о чем она вообще ни с кем не говорила.

• Жили счастливо и умерли в один день? - серьезно посмотрел на нее Алик.
• Теперь уже ничего другого не остается - только так думать...

"Есть ясновиденье ночное, когда детали прячет тьма, из всех полосок на обоях лишь белая одна видна. Мой груз ночной растаять хочет - заботы, мелочь, мельтешня, - восходит гениальность ночи над неталантливостью дня. Я полюбила даль бессонниц, их просветлённый горизонт. На дне остаток нежной соли, и все недостижимый сон..."

Традиционное христианское решение вопросов жизни, смерти, добра и зла меня удовлетворяет. Нельзя красть, нельзя убивать – и нет обстоятельств, которые сделали бы зло добром. А то, что заблуждения делаются всеобщими, нас вовсе и не касается.

Георгий рассердился:
– Ну и дура ты, Маша! У вас все мировое зло – советская власть. А у нее одного брата убили красные, другого – белые, в войну одного – фашисты, другого – коммунисты. Для нее все власти равны.

...человек с мелкими, но заметными недостатками и большими, но глубоко скрытыми достоинствами.

— А чего ему сделается? То пьет, то болеет. Хорошая жизнь…

Вот место между деревом и тенью,
вот место между жаждой и глотком,
над пропастью висит стихотворение, -
по мостику висячему пройдём.
Потёмки сна и коридоры детства
трофейным освещаю фонарём,
и от признаний никуда не деться:
не убиваем, ложек не крадём,
не валенками шлёпаем по лужам,
не песенки запретные поём,
но, ощущая суеверный ужас,
мы делаем ужасное вдвоём...

"И будет так: ты купишь фрак, а я - вечерний туалет, король прослушает доклад, а после даст банкет".

"У нас не так, у нас всё правильно и достойно и оттого - счастливо..."

"Так долго вместе прожили, что вновь второе января пришлось на вторник..."

"Всё отменю, что можно отменить, забывчивость, беспамятства и память..."

"Прими и то, что свыше меры, как благодать на благодать, как дождь, как снег, как тайну веры, как всё, с чем нам не совладать..."