Фонтанелла

С каждым новым романом М. Шалева я всё жарче влюбляюсь в его миры. В суровую, но благодарную землю, в шумное колдовство городских площадей. В мудрость, достойную Соломона, в песенный дар, достойный кроткого и жестокого Давида, в плач безымянного Иеремии, в победную песнь неизвестной Девворы. В хитросплетённые родственные связи и странные сближенья незнакомцев. В родных чужаков и в чуждых родичей.
Лейтмотив творчества Шалева - семейственность. В лоне семьи возрастаешь, от семьи отбиваешься-отплёвываешься-отталкиваешься в юности, к семье возвращаешься с летами, а заслышав дуновение старости, пытаешься осмыслить это святое чудовище - Семью. И через неё вникаешь в устройство Вселенной.
В "Фонтанелле" за анализ фамильной индивидуальности берётся совершенно, кажется, не подходящий для этого тип - тихий, потрёпанный пустынными ветрами дядечка, сам про себя оправдательно повторяющий: "Ну, лишён я, касатики, малейшего литературного дара. Скучен, вял, ненаблюдателен, а по специальности вовсе инженер-электрик..." Он мучительно правит текст, вычёркивает, переиначивает, сравнивает разнящиеся версии, вписывает в квадратных скобочках варианты формулировок. Короче, мается, как усердный аспирант над диссертацией. И такова сила и правильность Шалева как писателя, что эти квадратные скобки становятся новым, оригинальным изобразительным средством. А тихоня Михаэль Йофе, узнавая всё больше, задаётся тремя страшными вопросами.
Почему у деда и бабки, самой счастливой четы, какую знала страна Израиля, четыре дочери, каждая по-своему, столь одиноки? Одна ждёт-пождёт погибшего жениха, другая отвернулась от нежеланного сына, младшая же, любимейшая, тёзка почтенной матери Шалева, вступила в брак с немцем и получила в приданое проклятие отца.
Почему родители существуют так нелепо, вразнобой и всё-таки формально вместе? Мать помешалась на вегетарианстве и воздержании, а любящий, добрый папа оказался слишком жизнелюбив, чтобы до конца ей покориться. Что лучше - полуголодное долголетие аскета или долина наслаждений, в которой не придётся задержаться?
Отчего сам Михаэль, счастливый в супружестве и в детях, не перестаёт любить Аню, выхватившую его, пятилетнего, из пожара?
И когда он это поймёт, он поймёт, как и зачем сотворил Господь небо и землю. Конечно, всё получится: ведь у Михаэля есть орган для шестого чувства - незаросший родничок "фонтанелла", дышащий в такт вечности.

"Фонтанелла" тематически очень характерна для Меира Шалева и в то же время до странности нова. Степенная, чинная, важно ступающая сага традиционно рассказывает о том, что никакое Я не мыслимо без Мы - без династии, рода, единства. И никакое единство не есть возможно без Я, которые в него сплавляются. Так престарелый сосед Йофов всё плакал, что противно молиться в одиночестве, и нерелигиозные сыновья повесили ему девять зеркал.
Вначале, как и положено по законам оптики, все десятеро молящихся были абсолютно похожи друг на друга, но после нескольких недель совместной молитвы у них начали появляться различия. Сначала отличия в росте, чертах лица, а ещё через несколько месяцев - отличия в поведении. Вскоре вспыхнула первая ссора, ибо несколько отражений опоздали на молитву, потом конфликты стали каждодневными, а в одну из суббот поднялись со своих мест двое и заявили, что их ущемляют в числе вызовов к Торе и что им дали плохие сидячие места, и тогда трое других отражений встали тоже и объявили, что напев не тот, что был у них дома.

• Я надеюсь, что вскоре они успокоятся и у вас больше не будет споров...
• Нет, нет, пусть не успокаиваются! Зачем, чтобы они успокоились? У меня наконец-то есть настоящая синагога, как в нашем местечке!

  Сделайте мироустройство немного справедливее - прочтите "Фонтанеллу". А то мне совестно, что пока одна во всём Ливлибе отражаюсь в её зеркале...

жанр семейной саги не исчерпается никогда. что бы там не говорил лев толстой, каждая семья и счастлива, и несчастлива по-своему. у кого-то порой хватает таланта это описать, и тогда прочитавшему становится ясно, что прав на самом деле дуглас коупленд, который сказал, что нормальных семей не бывает.

роман хорош тем, что он безоценочный. семья йофе может быть безумной, как мартовский заяц и викторианский шляпник вместе взятые, но михаэль "фонтанелла" йофе, назначивший себя регистратором семейной хроники на правах прибора высокой чувствительности, с равной степенью тепла и благодарности рассказывает как про пнину-затворницу, так и про габриэля-цыплёнка.

меир шалев не носится с читателем, как с писаной торбой. развитие событий срывается с места в карьер, не тратя время на плавную экспозицию действующих лиц. у каждого персонажа есть не меньше одного-двух прозвищ, всё они норовят перебить друг друга, а для полноты счастья рассказчик не утруждает себя линейностью повествования.

то есть, уже понятно, что я читала книгу через силу, но с огромным удовольствием?

довольно долго происходящее не вызывало во мне ничего, кроме недоумения и вялого любопытства. словно собиралась в террариум, а попала в паноптикум.
впрочем, это самое вялое любопытство не давало мне отвернуться, закрыть книгу. и не зря.

читателя, справившегося с генеалогией йофе и преодолевшего раздражения от местечкового диалекта (впрочем, допускаю, что это раздражало только меня), ждёт награда за долготерпение. все эти метания и страдания складываются вместе. становится понятно, почему гном подменил великана, почему одна из тётушек считает себя финансовым гением, и вообще, понимаешь, как оно всё "на самом деле".

такое ощущение дорогого стоит в силу своей редкости.

нормальных семей не бывает. не бывает счастливых семей, не бывает несчастных. люди просто живут, кто-то умеет об этом написать, а кто-то любит об этой жизни читать. не надо ждать от романа философских откровений, хоть они там и есть - тщательно маскируются.

мне давно больше прочих нравятся книги, которые считываются совсем не так, как ожидаешь. "фонтанелла" обещает тебе сагу о голсуорси на израильский манер, а взамен получаешь жизнеутверждающий манифест "вопреки всему и благодаря всему будем жить".

тут нет счастливого конца. но и несчастливого тоже. просто продолжается жизнь.

Вторую книгу читаю Меира Шалева, и конечно, в его книгах много историй чисто семейных. Ну а какой еврей без этого? Это сама его жизнь. Конечно, Михаэль, герой его книги, в своих воспоминаниях издалека не пустится по глубинам своей памяти к той поре, когда евреи 40 лет по пустыне бродили. Но свой рассказ начнет от бабки и деда. Вернее, начнет он с того страшного случая, когда его жизнь чудом была спасена из огня. Когда деревья были большими. Когда дед с бабкой были могучими, любящими друг друга и свою семью, хотя понятие семьи для всех, носящих фамилию Йофе, простирается много дальше своих собственных детей и внуков. Быть Йофе для них - это целая жизненная философия, в которой можно даже посмеяться, посудачить, в которой заключено столько ритуалов, и каждый говорит о том, что было и что будет, и в которой еще можно обрести уверенность и продолжать жить дальше.

И наверняка, когда прочитана значительная часть романа, многим приходит в голову, как стиль и даже иногда язык похож на тот ритм, в котором Маркес писал свои романы и особенно "Сто лет одиночества". Неожиданно так. Хотя, это как с изобретениями, когда одновременно одна и та же мысль приходит двум людям на разных концах планеты. А здесь у Шалева его роман звучит не только в унисон с Маркесом, здесь слышатся озвуки "Песни песней" царя Соломона. Что значительней и говорит само за себя.

С "Фонтанеллой" дела обстоят следующим образом: если до сих пор Шалева не читали, но потенциально такое- для вас (мистический реализм в израильском историческом и бытовом антураже с вот-такой-любовью!), то, конечно, у неё есть шансы и ещё какие.

Но. Не нужно начинать с этой книги. Я её читала последней, непрочитанным остался только "Русский роман" и думаю, что зря это сделала. И вам не советую. "Эсав" на порядок превосходит и сюжетом, и красотой, и языком. "В доме своем в пустыне" на порядок превосходит любовной историей.

Всё это Шалев уже писал, причем примерно таким же образом. И, конечно, у каждого своя мера, но мне показалась выморочной и гадкой любовная линия, какой-то просто неестественно притянутой за уши.

С удовольствием прочла ещё одну семейную сагу М.Шалева. Опять и снова удивилась тому, как мастерски автор вживается в образ главного героя. Шалев не рисует и не изображает своих героев, он в них на время перевоплощается. В этот раз мы видим мир романа глазами Михаэля "Фонтанеллы" Йоффе, садовника из небольшого городка. Это такой типичный для Израиля город, разросшийся посёлок, что я, мне кажется, даже видела однажды усадьбу Йоффе - ворота в конце подъездной кипарисовой аллеи, крыши, верхушки деревьев. А за воротами дом, в котором живёт Семья. Всех её членов объединяет не только фамилия, но и общие черты: особый способ резать хлеб, любовь к очень горячему,чтоб ложка плавилась, супу и полным чашкам чая, общие слова-коды,общая память и общая особенность забывать, громкие споры. Впрочем, последний пункт - это черта всех израильских семей - израильтяне очень шумно-дружелюбный народ.
У семьи Йоффе есть своя история, своё прошлое, будущее, свои скелеты в шкафу, красавицы в замках, гномы в подземельях и беглые принцессы в далёких краях. А ещё у них есть урок, который Семья даёт всем нам: принимай без осуждения.
Конечно, не все Йоффы владеют этим искусством. Например, Хана Йоффе так и не научилась принимать мужа и сына такими, как они есть. Один был фактически вдовцом при живой жене, а второй - сиротой при живой матери. Каждый искал и нашёл тепло вне Дома, но это привело к трагедии нескольких людей.
Отец Ханы, Давид - силач с куриными мозгами - тоже теряет самое дорогое и любимое в жизни, свою дочь Батию, и тоже из-за неумения понять и принять. Он расплачивается за своё неприятие дорогой ценой: Амума, жена и свет его жизни, перестаёт его любить и делает всё возможное, чтобы изгнать Апупу из воспоминаний о прошлом. Грустно читать о том, как неумело Давид пытался снова добиться расположения своей жены. Его попытки не увенчались успехом, и всю свою любовь он направляет на Габриэля "Пуи" Йоффе - незаконнорожденного сына своей дочки-красавицы Пнины - её имя на иврите означет "жемчужина", и именно как драгоценный камень в доме-раковине хранит Пнину муж. Её единственное предназначение в жизни - быть красивой, и это очень трагичная судьба: не мать, не жена, не подруга, а изысканное украшение. Муж забрал её жизнь, отец - сына. Только раз она покормила своего мальчика грудью, только раз прикоснулась к нему. Мальчик растёт рядом, приходит к маме в гости из дома деда, но и для него она далёкая звезда, а не родная женщина.
Судьба каждого члена семьи Йоффе настолько трагична, что невольно возникает вопрос: а где же оно, это умение понимать и не осуждать, о котором я писала выше? На самом деле, вся жизнь Семьи основана на этом умении. Семья принимает всех: религиозных из Иерусалима, снобов из Герцилии, полу-братьев Апупы и их постоянно беременных жён, свата, который ждёт смерти Давида, и сватью, влюблённую в него же. Семья не осуждает Хану, решившую стать вегетарианкой и Пнину, забеременевшую от давнего врага Апупы. Семья с пониманием относится к потребности Рахели спать не одной и к нетрадиционной ориентации Габриэля и даже молчаливо принимает Убивицу отца Михаэля - как не понять тоску по женскому теплу и домашней колбасе вдобавок? Ури, который ждёт свою женщину, сидя в комнате перед экраном компьютера, так же любим, как и его сестра Аелет, которая с завидной регулярностью привозит домой новых кавалеров.
Всё, что происходит в доме Йоффе - остаётся в доме Йоффе. Поэтому каждый из членов семьи находится в безопасности, но и немного в тюрьме, покинуть которую невероятно трудно: Батия убежала в Австралию, но и там она воссоздаёт Дом.

Говоря о романе, невозможно не коснуться любовной темы. Как обычно в книгах Шалева, любовные истории необычны, прекрасны и трогательны. А самое главное - они небанальны. В "Фонтанелле" любовные линии могут быть без начала (как начались отношения Михаэля с Алоной?) или без конца(как Михаэль простился с Аней?), или с очень точными описаниями, как в случае в любовным четырёхугольником Апупа-Амума-Гирш-Сара. Любовь Рахели в Парню, любовь Ури к пока не появившейся женщине, взаимно-безответная любовь Пнины и Арона - все истории прекрасны по-своему, даже история Ханы и Мордехая. Мне сложно выделить, какая именно любовная линия мне ближе и понятнее. Но, скорее всего, история Батии, которая убежала из дома влед за сильными чувствами, которые в итоге принесли ей страдание и разочарование. Я и сама немножко Батия - уехала замуж за границу, а семейная жизнь не сложилась.
Подытоживая хочу сказать, что чем больше я пишу, тем больше хочется говорить об этом замечательном произведении. Поэтому прерываю поток моих впечатлений и желаю приятного чтения заинтересовавшимся!

Хотите узнать, что было бы, если бы "Сто лет одиночества" написал бы еврей? Ну так вам сюда)
Нет, ну если серьезно - добротная такая семейная сага, где почти каждый персонаж претендует на звание единственного нормального в семье. Тараканов в головах - хоть магазин открывай)
Есть Семья и те, кто к ней принадлежит, и есть все остальные. В семье свои правила и порядки, но они же дают основу того самого клея, что ее держит. Выражения Семьи, порядки Семьи, правила Семьи. При таком каркасе как не существовать и бунтарям Семьи? И главный герой, с незатянувшимся родничком, этаким своим органом шестого чувства - принадлежащий одновременно и Семье, и той, что подарила второе рождение. Возможна ли любовь в пять лет? Что же, в семье считают, что во времена, когда любовь еще была любовью, все возможно. С оговорками.
Та еще семейка, и нормальных здесь искать бесполезно (несмотря на уверения отдельных персонажей о своей единственной нормальности) - но тем увлекательней наблюдать за всеми этими Йофе, через "о".
Один из любимых авторов снова не обманул ожидания, и это приятно)