О героях былых времён
Петрозашвили Р. У стен Анакопии : Историческая повесть. — Сухуми: Алашара, 1975. —260 с., обл., ил. — Тираж 50.000 экз.— Цена 41 коп. (в 1970-х гг.)
Перечитал, ровно через полвека, одну из любимых книг своего детства. Не разочарован. Хотя в 13-летнем возрасте она воспринималась острее, тем более что читал я её во время туристической поездки в Абхазию. Руины Анакопийской крепости я видел тогда собственными глазами. Фактор немаловажный: если читать роман «У стен Анакопии» не где-нибудь, а у стен Анакопии, то впечатление, конечно, усилится.
Жаль, что не было тогда у меня фотоаппарата. Но в наше время добрые люди, побывавшие в Новом Афоне и на Иверской горе, выложили в Сеть сотни цветных фотографий, и я с удовольствием множество их пересмотрел. Некоторыми поделюсь с вами.
Вид с моря на Иверскую гору. Хорошо видны остатки внешней оборонительной стены Анакопийской крепости. Высокая башня на вершине горы, очень поздняя, обозначает место, где в VIII веке была цитадель.
Руины внешней оборонительной стены Анакопийской крепости.
Вид на вершину Иверской горы, где была цитадель Анакопийской крепости. Внизу, у моря, город Новый Афон и Новоафонский монастырь (существуют с 1875 г.).
Я не буду упражняться в литературоведении, тем более что анализ этой книги как художественного произведения давно уже выполнен профессиональным филологом (см.: Бигуаа В.А. Абхазский исторический роман. История. Типология. Поэтика. — М.: ИМЛИ РАН, 2003.— С. 426-448). Меня интересует другое: что за человек был автор, какие у него были представления об Абхазии VIII века, и откуда эти представления взялись. Вот три темы, которым посвящена будет нижеследующая рецензия.
Роман Георгиевич Петрозашвили — малоизвестный советский писатель, грузин по национальности (как непреложно свидетельствует его фамилия). Ветеран Великой Отечественной войны, участник боёв за освобождение Кавказа. Родился в 1913 г., год смерти не установлен (надеюсь, что не дожил он до такого кошмара, как грузино-абхазская война 1992—93 гг.).
После окончания ВОВ Роман Петрозашвили работал корреспондентом, затем заведующим отделом культуры сухумской газеты «Советская Абхазия». Журналисты, так или иначе связанные с этой газетой в 1970-х гг., вспоминают его как человека чрезвычайно начитанного, хорошо разбирающегося в истории края. Молодые коллеги, приходившие в газету, часто обращались к нему за консультациями по сложным историческим темам. В общении он неизменно был мягким, приветливым и гостеприимным. Между прочим, в памяти коллег он остался как популяризатор раннего творчества Фазиля Искандера. А ещё есть самая прямая связь между одним из очерков Петрозашвили-журналиста и появлением сатирической повести Искандера «Созвездие Козлотура». Но это отдельный сюжет; спросите ИИ, кому интересно, он вам расскажет.
Долгая жизнь в Абхазии сделала грузина Петрозашвили пламенным патриотом этой маленькой, но гордой страны (в его время это была автономная республика в составе Грузинской ССР). Город Сухуми был многонациональным, и все добрые люди были заинтересованы в том, чтобы в него не проникла ксенофобия (её последствия всегда разрушительны). Не удивительно, что в первом и единственном большом художественном произведении журналиста Петрозашвили, «У стен Анакопии», настойчиво проводится идея общей истории региона. В художественных образах показаны, как выражались в СССР, «исторические корни дружбы между грузинским и абхазским народами в борьбе против внешних завоевателей». Надо признать, что исторический эпизод для этой цели был избран писателем самый что ни на есть подходящий.
Автор поскромничал, назвав своё произведение «повестью»: учитывая довольно большой объём текста, разнообразие положений и ситуаций, изрядное число действующих лиц, сложное переплетение отношений между ними, кое-где потребовавшее даже экскурсов в прошлое — учитывая всё это, данная книга должна быть повышена в ранге и признана «романом».
Пересказывать фабулу этого романа я не буду. Попробую дать вам некоторое представление о нём другим способом: раскрыв представления автора об исторической эпохе, в которую он поместил своих героев. Сразу же должен сказать, что репутация автора как знатока истории полностью подтвердилась. Спорного много, но прямые ошибки единичны и все относятся к разным мелким деталям. Указывать их считаю излишним.
Действие начинается «ранней весной 731 года», накануне очередного арабского вторжения на Кавказ. Главным героем романа, из числа лиц исторических, является правитель абазгов Леон I. Юность его прошла в Константинополе, при дворе Льва III Исавра, где он обретался в качестве заложника (и где должен был, по замыслу властелина, насквозь пропитаться имперской идеологией и культурой). Случилось ли это, нет ли — мы достоверно не знаем, и автор вправе давать свою собственную трактовку личности Леона I.
На карте «Кавказ в VII-VIII вв.», которую я обнаружил в Сети, обозначена «Абхазия», но это анахронизм. Территорию будущей Абхазии населяли два родственных народа: абазги (именно в их земле Анакопия) и апсилы (их городом был Цхум, ныне там Сухуми). Оба народа имели собственных правителей, утверждаемых византийским императором; успели даже сформироваться местные династии; но уровень общественно-политического развития, несмотря на два века жизни под византийским протекторатом, оставался очень низким, фактически догосударственным. Романист исторически верно изображает общество, состоящее из родовых кланов, между которыми идёт упорная борьба за влияние, порой весьма кровавая; возвышается то один клан, то другой. А вот «классовой борьбы», столь модной у советских исторических романистов, в романе Петрозашвили нет и в помине. Не соблазнился, не стал ничего высасывать из пальца.
Первые две трети романа посвящены активной и разносторонней подготовке Леона I к отражению ожидаемого арабского нашествия. Прежде всего правитель абазгов отправляет посольство к хазарскому кагану. Результат, по тем временам, прямо триумфальный: каган соглашается выдать одну из своих дочерей за младшего брата Леона, Фёдора. Посольство возвращается с невестой. Успех тем более значителен, что чуть раньше каган выдал старшую дочь за сына и наследника византийского императора; и если обе хазарки родят сыновей, то эти сыновья будут двоюродными братьями (другими словами, сын Фёдора окажется, ни много ни мало, двоюродным братом наследника византийского трона). К слову сказать, хотя это уже далеко за рамками романа, именно так и случилось. Лев IV Хазар правил империей в 775—780 гг.; Леон II, сын Фёдора и племянник Леона I, в год смерти двоюродного брата отложился от империи, став основателем независимого Абхазского царства. В его состав вошли земли абазгов и апсилов, а также часть территории позднейшей Грузии. Умер этот удачливый правитель в 811 г.
Второе (но отнюдь не второстепенное) направление дипломатической активности Леона I — личное знакомство и заключение военного союза с двумя наследниками Стефаноза, сильнейшего из тогдашних грузинских правителей (поздние источники даже называют его царём). Два брата, Мириан (он же Михр, он же Мир) и Арчил, живут в полном согласии между собой. Их владение, Картли, уже захвачено арабами, теперь под их властью только Эгриси (см. карту); но у них есть ещё войско. Без соединения сил абазгов и картлиийцев против арабов не устоять.
Подготовка Анакопийской крепости к осаде, муштровка войска, борьба с внутренней крамолой — всё это домысливается писателем, поскольку источниками совершенно не отражено. Не обошлось и без романтической линии; всё-таки это роман.
На рисунке Ангуса МакБрайда - арабы, вторгшиеся на Пиренейский полуостров, что хронологически очень близко к интересующим нас событиям на Кавказе. Примерно так должны были выглядеть и те арабские воины, которые осаждали Анакопию.
Последняя треть повествования чрезвычайно насыщена событиями: арабское нашествие, упорная оборона Анакопии, отступление арабов и финальная битва. В общем, это героический эпос. В источниках никаких красочных подробностей нет, и писатель разворачивает перед нами свою эпическую картину исключительно с помощью творческого воображения.
Теперь обратимся к источникам, которые использовал романист. Ни абазги, ни грузины в VIII веке никакой историографической традиции не имели (а это означает, что мы заведомо не получим никакой информации из первых рук). Византийские авторы интересовались происходящим на рубежах империи, но их сведения фрагментарны. Арабы предпочитали писать о великих победах своих военачальников, но никак не о досадных поражениях. И в результате картина такова:
1) Ряд важных сведений сообщает в своей компилятивной «Хронографии» Феофан Исповедник (ок. 760—818). Как видим, он даже и родился много позже интересующих нас событий. Но, по счастью, в его распоряжении были некие более ранние источники (в противном случае он вообще ничего не написал бы: чтобы компилировать, надо иметь, что компилировать). Именно у Феофана заимствовал Петрозашвили, для одного из экскурсов в прошлое действующих лиц, рассказ об опасных кавказских приключениях спафария Льва Исавра, будущего императора Льва III. По мнению историка И.С. Чичурова, комментатора Феофана, данный исторический эпизод относится примерно к 707-711 гг. Читая роман, я был уверен, что Петрозашвили всё это выдумал; ан нет, в романе просто живая и выразительная литературная обработка суховатого рассказа Феофана. Как выяснилось, исторична даже встреча Льва Исавра с «первым человеком среди апсилов» по имени Марин (в романе, на кавказский лад, Маринэ). Соглашение между ними, дальнейшие совместные действия — всё это описано в романе довольно близок к тому, что рассказывается в «Хронографии».
Имя арабского полководца, действующего в романе — Сулейман ибн Исам — Петрозашвили тоже позаимствовал у Феофана. Так же как и имя сына Маринэ, попавшего в плен к арабам и убитого ими за отказ перейти в ислам. Но вот о вторжении арабов в Эгриси, а затем и во владения Леона I, в «Хронографии» нет ни слова: этот сюжет Феофана не заинтересовал. Петрозашвили узнал обо всём этом из совсем другого источника.
2) Основной источник, использованный в романе — небольшой фрагмент грандиозного позднесредневекового свода грузинских исторических сочинений разных веков, известного под общим названием «Картлис цховреба» («Жизнь Картли»). Проблема этого источника в том, что даже самые ранние по времени создания части этого свода (три из десяти) относятся ко второй половине XI века. То есть хронологический разрыв с событиями 730-х гг. составляет, ни много ни мало, три с половиной века! При этом интересующее нас место (см. в Сети полный русский перевод: Картлис Цховреба. История Грузии / Национальная академия наук Грузии [идр.]; главный редактор Р. В. Метревели. — Тбилиси: Артануджи, 2008.— С. 108—111) содержит грубейшие анахронизмы и другие несомненные приметы использования легенды, а не какого-либо письменного источника. Мало того: легендарная основа повествования, уже изначально малодостоверная, ещё и подверглась тенденциозной литературной обработке с целью возвеличивания Грузии, в пику Абхазии; даром что герои легенды действуют прямо-таки в братском единении.
Петрозашвили, надо отдать ему должное, обошёлся с рассказом «Картлис Цховреба» весьма рационально: самые очевидные нелепости попросту выбросил, а уцелевшую канву бережно воспроизвёл и расцветил собственным воображением. И средневековая легенда обрела под его пером новую жизнь.
3) Третий источник романа — данные археологии. В 1957—1958 гг. в Анакопии под эгидой Абхазского института языка, литературы и истории проводились археологические раскопки. По итогам руководитель работ написал статью, которая в СССР была издана трижды (1959, 1961, 1974); случай не совсем обычный. Петрозашвили мог пользоваться любой из этих публикаций. А я выбрал самую престижную: Трапш М. М. Археологические раскопки в Анакопии в 1957—1958 гг. // Византийский временник. — М.: Наука, 1961. — Т. XIX (44). — С. 260—282. К ней и отсылаю заинтересовавшихся темой, она легко доступна в Сети.
4) И, наконец, четвёртый источник: внеисточниковое знание. Я не шучу: концепция внеисточникового знания давно уже существует и всерьёз разрабатывается некоторыми историками (наиболее известен Ежи Топольски, 1928—1998 гг.; к сожалению, из его работ на русский язык пока ничего не перевели). Петрозашвили, как и всякий исторический романист, использовал внеисточниковое знание стихийно. Не так уж сложно было догадаться, к примеру, что у абазгов в 730-х гг. непременно должны были сохраниться ярко выраженные пережитки язычества. Христианство так никогда и не пустило глубоких корней в Абхазии: там и сейчас двоеверие, и при жизни советского романиста Петрозашвили было двоеверие; значит, и во все прошедшие века было двоеверие (хотя формально абазги приняли христианство ещё во времена Юстиниана I). Для реконструкции древних языческих обрядов романист мог использовать данные современной ему абхазской этнографии.
Ещё проще было прийти к мысли, что появление у стен Анакопии сильного общего врага непременно должно было привести к объединению людей разных национальностей. В романе плечом к плечу сражаются с арабами абазги, картлийцы, армяне, греки и даже... «росич» Богумил (явный литературный потомок героев романа Валентина Иванова «Русь Изначальная»). Петрозашвили вводит его в действие уже на 7-й странице, и делает это мастерски. В дальнейшем Богумил — в числе главных героев. И это — сильнейший ход в плане продвижения романа, предназначенного для русскоязычной аудитории (роман-то не переводной, он изначально был написан на русском языке). Издали его огромным тиражом в популярнейшем городе-курорте Сухуми; он продавался там на каждом углу по анекдотически низкой цене и был развезён покупателями, отпускниками и туристами, во все концы нашей необъятной родины.
В 1983-м году роман был переиздан тем же издательством с удвоением тиража; таким образом, общий тираж двух изданий составил 150.000 экземпляров). Но на этом издательская судьба романа завершилась. Идея «дружбы народов» после распада СССР стала не актуальной: во всех национальных республиках захватили власть националисты (только у нас в РФ вместо националистов правят так называемые государственники; но неизвестно ещё, кто хуже).
В наше время текст романа легко найти в Сети (например, на сайте АБХАЗСКАЯ ИНТЕРНЕТ-БИБЛИОТЕКА). Но я всё-таки советую купить на каком-нибудь из маркетплейсов бумажную книгу. И будет особый кайф, если взять её с собой, когда вы поедете летом отдыхать в Абхазию. В ближайшее время там вроде бы не предвидится новой войны.
21 понравилось
