Смертельные ловушки

Поскольку штаб дивизии регулярно снабжал информацией рядовой состав, а мы вдобавок могли ловить передачи Би-би-си, мы знали, что русские достигли окраин Берлина и начали решительный штурм города. Руины разбомбленного Берлина служили прекрасными позициями для обороны, и сохранившие верность Гитлеру войска заставили русских платить кровью за каждый шаг. Мы были рады, что не нам, а русским приходится вести этот бой. Но наконец мы услышали, что русские взяли город, а Гитлер мертв. Первой моей мыслью было, что диктатора пристрелили русские; лишь позднее я узнал, что он покончил с собой. Седьмого мая мы узнали, что генерал Йодль подписал капитуляцию. На следующий день в Берлине церемонию повторили для русских.

Нам повезло обнаружить настоящую золотую жилу немецких военных тайн. В Дессау был расположен основной исследовательский и проектный центр Люфтваффе. Ангары, взлетное поле и окружающие строения были полны экспериментальных самолетов и моделей. На кульманах остались незавершенные чертежи. Кабинеты были набиты синьками, письмами, документацией, отчетами исследовательских групп, которые подробно описывали новейшие системы вооружений.

Немцы бежали так поспешно, что не успели даже уничтожить секретную документацию. Мы немедленно конфисковали бумаги и приставили к ним охрану. Когда наши отчеты достигли отдела G2 1-й армии, оттуда немедленно прислали группу разведчиков, чтобы вывезти документы, прежде чем мы передадим этот район русским.

В одной из комнат нижнего подвального этажа мы обнаружили гору немецких коробок с бумагами; некоторые были помечены, как мы решили, немецким аналогом штампа «совершенно секретно». Это естественным образом подогрело наше любопытство. Мы немедленно распаковали документы и принялись за чтение: нас, как офицеров материально-технического обеспечения, инструктировали в отношении сбора данных о вражеских промышленных технологиях.

Содержимое коробок меня шокировало. Судя по корреспонденции и деловым бумагам, сотрудничество между «Энглебуртом» и несколькими английскими фирмами между 1940 и 1943 годами шло самым обычным образом! Все бумаги были оформлены на английском и немецком языках и подшиты вместе. Становилось очевидно, что немцы и англичане размещали друг у друга заказы и производили оплату — судя по всему, через швейцарские банки. Я был потрясен, узнав, что в Англии нашлись бизнесмены, которые польстились на кровавые деньги, когда их соотечественники вместе с американскими союзниками сражались изо всех сил, сражались насмерть!

Наши отважные танкисты знали, что их машины на размокшем минном поле обречены на верную гибель, и все же продолжали наступление. То была одна из наиболее героических атак за всю историю войны. В первую атаку двинулось 64 средних танка, и за первые 26 минут боя мы потеряли 48 машин. Потери среди экипажей в этом ужасном бою были соответствующими…

К закату 1‑я оперативная группа с огромными потерями добралась до Гастенрата. В одной из колонн из девятнадцати танков (включая танк-тральщик) к концу дня осталось четыре: остальные пятнадцать остались на минном поле. Уцелевшим танкам приходилось немногим легче — пехота продвигалась вперед с трудом и не могла их прикрыть. Минное поле было густо усеяно противопехотными минами, смертельно опасными для солдат, и без того попавших под мощнейший обстрел из минометов, артиллерии и стрелкового оружия противника.

Мы занимались не только техническим обслуживанием, ремонтом и заменой вышедших из строя танков, но и фактическим обучением пополнений личного состава. Катастрофические потери машин и соответствующие им потери экипажей привели к тому, что в бронетанковых дивизиях не хватало толковых танкистов. Ремонтникам приходилось брать необученных рекрутов-пехотинцев, только что сошедших с парохода, и делать из них танкистов. Бывали случаи, когда весь курс обучения укладывался в несколько часов, самое большее — сутки. Такие необученные экипажи, в свою очередь, несли большие потери из-за недостатка опыта. Их гибель остается одной из великих трагедий Второй мировой, но большинство историков совершенно упускает из виду этот аспект войны.